(1)Есть народные артисты и народные художники. (2)Лихачёв - единственный известный мне народный академик. (3)Не потому, что народ так уж хорошо знал его литературоведческие работы. (4)Подозреваю, что в массе своей народ этих работ не знал. (5)Просто он видел, что деятельность этого человека увеличивает пространство добра. (6)Это то, что понятно всем - вне зависимости от образования и имущественного положения.
(7)Помимо своих достижений в науке, Лихачёв был просто добрым человеком. (8)Тем, кто способен помочь или - применительно к суровой нашей действительности - заступиться. (9)Он заступался за коллег перед всесильными «органами» и помогал вернуться в Ленинград ссыльным учёным.
(10)Пытаясь защитить Иосифа Бродского от обвинения в «тунеядстве», заказал ему перевод для Пушкинского Дома Джона Донна.
(11)В эпоху перемен его помощь приобрела едва ли не институциональный характер. (12)В Пушкинском Доме не иссякала очередь приехавших к Лихачёву. (13)Я думаю, человеку, с устройством русской жизни не знакомому, трудно было бы объяснить, почему к заведующему Отделом древнерусской литературы приходили за поддержкой провинциальные библиотекари, директора институтов, известные политики, учителя, врачи, художники, сотрудники музеев, военные, бизнесмены и изобретатели.
(14)Иногда приходили сумасшедшие. (15)Их он тоже внимательно выслушивал и, взяв под руку, медленно провожал по коридору. (16)Лихачёв говорил им, что их идеи важны, но в нынешних условиях неосуществимы. (17)Он предлагал им немного подождать, и его собеседники соглашались. (18)Они были готовы ждать.
(19)К Дмитрию Сергеевичу приходило множество людей с просьбой подписать письма в защиту тех или иных дел, лиц, изданий. (20)Отказывал он редко и по причинам безусловно веским. (21)Диапазон его заступничества простирался до пределов города (защита петербургской «небесной линии» и сохранение традиционного облика Невского) и - шире - страны (противостояние «повороту рек»). (22)Для окружавших его он был чем-то вроде Деда Мороза. (23)Образ включает как праздничность происходившего, так и существование по законам сказки. (24)Память без напряжения предлагает десятки историй. (25)Собираясь на свадьбу к аспирантам своего отдела (как это принято в Пушкинском Доме, их звали Татьяна и Евгений), Лихачёв поехал в «Пассаж» за подарком. (26)Был конец 1989 года. (27)Изделий сложнее мыла и спичек в ту пору уже не продавали, да и те добывались по талонам и в очередях. (28)Дмитрий Сергеевич вошёл в «Пассаж» с мыслью купить кофейный сервиз
Ломоносовского фарфорового завода. (29)Этот фарфор он очень ценил, и, надо думать, не зря. (30)О цели своего посещения Лихачёв рассказал в отделе посуды. (31)Даже на фоне товарного голода в стране этот отдел поражал зияющей пустотой своих витрин. (32)Продавщица молча переводила взгляд с Лихачёва на его шофёра. (33)Появление знаменитого академика в отделе посуды её потрясло. (34)Ещё больше её потряс вопрос о ломоносовском фарфоре. (35)Помещение, пустое ещё минуту назад, мгновенно заполнилось народом. (36)Появился директор «Пассажа» и пригласил Дмитрия Сергеевича с шофером в свой кабинет. (37)Лихачёв рассказал ему, что хотел было порадовать своих аспирантов, но (характерное движение его длинных пальцев) обстоятельства этого очевидным образом не позволяют. (38)Желание порадовать Татьяну и Евгения директор «Пассажа» нашёл вполне законным.
(39)По счастью, даже в 1989 году этот человек знал, где искать ломоносовский фарфор, и, не теряя времени, отправил за ним машину. (40)Татьяна и Евгений до сих пор хранят подаренный Лихачёвым сервиз.
(41)И в науке, и в жизни Лихачёв был человеком, способным, поставив цель, её добиться. (42)И не было среди этих целей ни одной, которая не приносила бы добрые плоды.
(По Е. Г. Водолазкину)