(1) Деревня стала пустеть давно.
(2) В семьдесят четвёртом году объявили, что ниже по течению реки начинают строить электростанцию, а здесь образуется водохранилище — деревня уйдёт под воду.
(3) Тогда и стали покидать её самые дальновидные, молодёжь.
(4) Гибель Пылёва казалась скорой: на реке уже стояли три электростанции, их возвели ударными темпами, деревни вокруг переселяли торопливо, почти по-военному.
(5) Но с этой станцией вышло по-другому.
(6) Годы шли, а окончание строительства всё откладывалось, до общего переселения не доходило.
(7) Наоборот, в конце восьмидесятых стали приезжать учителя, врачи, культработники; начали восстанавливаться по району упразднённые было совхозы.
(8) Но молодёжь попрежнему в деревне не держалась — окончив школу, ехала в города…
(9) В начале девяностых строительство ГЭС и вовсе прекратилось.
(10) И люди тихонько мечтали, что её так и не достроят, а то и разберут, и из Енисея снова пойдёт к ним сюда благородная рыба, всё будет как прежде…
(11) Но вот лет семь назад электростанцию стали достраивать.
(12) В конце августа прозвучало твёрдое, как приказ: «Всё, выезжайте.
(13) Осенью начнётся зачистка.
(14) Подъём воды уже пошёл.
(15) Всё!»
(16) Двадцать пятого августа причалил паром, и началась погрузка основного населения.
(17) Рыдали, гладили срубы, заборы, запирали двери, надеясь, что в последний момент всё отменится и они вернутся.
(18) Погрузились — сотни три стояло на палубе, смотрело на свою деревню, — и паром медленно пополз от пристани.
(19) Оставшиеся на берегу махали им, а на пароме почти все были неподвижны — не хватало сил, смелости поднять руку.
(20) Окаменело стояли.
(21) И лишь рыдания, причитания многих женщин повисли над рекой, раздирая души.
(22) После этого переселяющие занялись самыми упорными — одинокими стариками и старухами.
(23) Тогда-то почти насильно, но заверив, что они ещё смогут вернуться, их свозили в город, показали квартиры, дали подписать документы.
(24) Отвезли обратно в деревню и велели: «Собирайтесь.
(25) Через две недели вывозим вещи».
(26) Вывезли.
(27) Как там с ними разберутся, как поставят в квартире — Ирину Викторовну, да и других, не особенно волновало.
(28) Они не представляли свою жизнь не здесь — не здесь была чёрная пустота…
(29) Дети и уже взрослые внуки давно предлагали Ирине Викторовне то забрать её к себе, то помочь с переездом.
(30) Она храбрилась: «Да справлюсь».
(31) Лишь в каждый приезд родных старалась побольше дать им семейной памяти.
(32) Швейную машинку, на которой ещё её бабушка шила, остатки сервиза, медный ковшик для варки варенья, фотокарточки…
(33) Может, дети и внуки выбрасывали это как хлам, но
Ирине Викторовне хотелось верить, что у машинки, тарелок, ковшика, спиц, верблюжьего одеяла, шкатулочки с вытершимся лакированным рисунком, китайской фарфоровой кружки для запарки будут ещё долгие-долгие жизни.
(34) Ещё две недели после вывоза вещей провела она в пустой огромной избе.
(35) То есть не совсем пустой: многое приходилось оставлять.
(36) Куда всё в однокомнатную?
(37) Многое оставалось, но уюта в избе уже не было.
(38) Изба словно сердилась на хозяйку.
(39) Двери заскрипели и как-то разом просели, стали открываться и закрываться с трудом; от печки вдруг отпал большой кусок обмазки, обнажив темнокрасные кирпичи; одна половица стала так прогибаться, что ступать на неё было страшно.
(40) Изба старая, но надёжная, на века.
(41) Говорят, её срубил прадед Ирины Викторовны с сыновьями больше ста лет назад.
(42) Огромные бревна до сих пор вызывают уважение, и когда представляешь, как их тянули сюда из тайги без всяких тракторов, как ошкуривали, пилили ручными пилами, как закатывали друг на друга, то удивляешься тем людям, богатырям, великанам каким-то…
(43) Сюда она привела мужа, и им отвели дальнюю комнату с отдельным выходом во двор.
(44) Здесь родились её пятеро детей.
(45) Отсюда уезжали в огромный мир выросшие дочери и сыновья.
(46) Здесь умерли её родители, а потом и брат, и жена братова, а потом и её, Ирины Викторовны, муж.
(47) И вот она одна.
(48) Последняя.
(49) И, похоже, пережившая эту избу.
(50) Через два-три дня её сожгут.
(51) Подойдёт чужой мужичок, плеснёт на зауголок бензина и бросит спичку.
(52) Подождёт, убедится, что занялось, пойдёт к следующей.
(По Р.В. Сенчину*)
*Роман Валерьевич Сенчин (1971 г.) — российский прозаик, литературный критик, вокалист.