(1)С годами все обострённее вспоминается детство, особенно Новый год. (2)Ёлочных игрушек у нас было мало
— терялись куда-то. (3)Вот была картонная курочка, бронзовая, с крохотным красным гребешком, а принесли из чулана коробку с игрушками, разбираем — нет курочки. (4)Но в заботах о новой ёлке курочка забывалась. (5)Если бы она и не пропала, все равно надо делать новые игрушки. (6)Фонарики, и цепи, и снег, и флажки. (7)Как оказалось, отец уже приготовил старые газеты, пузырёк клея, кисточку, краски. (8)Все хотели клеить кисточкой, ссорились.
(9)Но мало-помалу налаживалась работа дружной бригады. (10)Мама стригла газеты на длинные узкие полоски, их с одной стороны покрывали разными красками или тушью, они быстро сохли, их резали на равные частички — это для цепей. (11)На фонарики — тетрадочную бумагу. (12)Для «снега» жертвовали разноцветные промокашки.
(13)Цепи, копящиеся около стола шуршащей грудой, всё удлинялись и удлинялись. (14)И уже мне казалось, что хватит, — нет, старшие продолжали трудиться, значит, и я с ними. (15)Младшие засыпали прямо за столом. (16)И на другой день, в последний день старого года, ещё все делали цепи. (17)Клея к этому времени не оставалось, и вместо него пользовались варёной картошкой. (18)Хорошо бы, конечно, сделать клейстер из муки, но если можно картошкой, то зачем тратить муку.
(19)Потом мы устанавливали в крестовину ёлку, крепили и начинали наряжать. (20)Младшие улепляли игрушками подол ёлочки, мне доставались ветки повыше, маме ещё повыше, брат залезал на табуретку и украшал самый верх. (21)Сестра подавала ему игрушки и командовала. (22)Отец осуществлял общее руководство.
(23)Начинали окружать ёлку цепями. (24)Осторожно, чтобы не порвать, подавали брату, он закреплял первое колечко на лапку у звезды, потом переставлял табуретку, принимал от нас волны бумажной цепи, которая серпантинной спиралью опоясывала разноцветное зелёное чудо.
(25)Доблесть была в том, чтобы цепь нигде не разорвалась. (26)Конечно, можно было б и подклеить, но лучше сразу и целиком. (27)Если кто попадал между ёлкой и цепью, работа останавливалась. (28)Попавший вылезал на свободу.
(29)— Ой, не хватит, — переживала сестра, — ой, давайте реже окружать.
(30)Но реже не хотелось, потому что когда много таких цепей, то вся ёлка становилась кружевной. (31)И всегда всё сходилось в самый раз. (32)Последнее колечко укрепляли на ветке у самого пола.
(33)Потом мы любовались ёлкой. (34)Отец начинал рассказывать, какие ёлки были в его детстве. (35)Мы это, конечно, слышали. (36)Ещё бы ему не помнить — делали фактически для него одного, он был один сын, а кроме него десять сестёр, наши тётки.
(37)— Один раз тятя поехал на Белорецкую ярмарку, — начинал отец. (38)Мы уже знали, о чем будет рассказ — о французской булке, но с радостью слушали, таких булок мы не едали...
(39)Оставалось в деле украшения ещё одно — «снег». (40)Цветную бумагу и промокашки резали мелкопремелко, потом в большом блюде этот «снег» — название «конфетти» мы узнали позже — этот «снег»
перемешивался, брат опять залезал на табуретку, я на вытянутых над собой руках держал блюдо, брат пригоршнями черпал из него и обдавал нашу ёлочку как будто дождём. (41)А последние заскрёбышки взлетали над нами и падали нам на головы, на плечи.
(42)— Ой, — пищала младшая сестрёнка, — ой, на реснице сидит, ой, тихо! (43)Ой, упала, — и она начинала реветь.
(44)Младший брат пытался водворить «снежинку» на ресницы сестрёнки, но тут возвращалась мама. (45)Мы ужинали и начинали ждать Новый год.
(46)Не только «конфетти», всё будет позже: будут папиным-маминым внукам, нашим детям мигающие электрические гирлянды, луноход на батарейках и настоящий Дед Мороз, приносящий в оплаченное время оплаченный подарок, — всё будет.
(47)Но все же мне кажется, что у нас было больше радости от Нового года. (48)Больше. (49)Мы сами созидали его. (50)Сидя у керосиновой лампы, тычась от усталости носом в стол, но ни за что не уходя, пока не будет полночь, пока не наступит этот щемящий, так томительно ожидаемый и тут же исчезающий миг, — разве можно уйти спать, провалиться в сон? (51)Да ни за что! (52)Мы сидели, глядели на ёлку, кое-что ещё подправляли на ней, каждый раз обсуждая, как будет смотреться перецепленная игрушка на новом месте.
(53)Первое своё стихотворение я написал именно в новогоднем ожидании: «Растёт история, и вот мы вместе с ней растём. (54)И пусть войдём мы в Новый год, как в новый дом войдём».
(55)А наутро так ликовало солнце, как будто тоже понимало, что надо жить в новом году по-новому, оставя в старом все плохое. (56)И хотя мы по-старому ломали лыжи, бросаясь на них с Красной или Малаховой горы, постарому обмораживались, но счастье продолжалось: дома нас ожидала ёлка, и её запах соревновался с запахом свежей стряпни.
(57)Самое загадочное, что на следующий год бронзовая картонная курочка находилась, и мы спорили, где ей лучше жить на ёлке. (58)Ей на смену терялся домик, потом он тоже находился… (59)И всегда-всегда делали бесконечные бумажные цепи, оковывали ими ёлочку.
(60)И вот я, понимающий, что в моей жизни все прошло, кроме заботы о жизни души, думаю теперь, что именно этими бумажными цепями я не ёлочку украшал, я себя приковывал к родине, к детству. (61)И приковал.
(62)Приковал так крепко, что уже не откуюсь. (63)Многие другие цепи рвал, эти не порвать. (64)И не пытаюсь, и счастлив, что они крепче железных.
(65)Правда, крепче. (66)Ведь детство сильнее всей остальной жизни.
(По В.Н. Крупину*)
* Владимир Николаевич Крупин (1941 г.р.) — русский советский писатель, публицист и педагог.