Задание 27 по тексту:
(1) С годами все обострённее вспоминается детство, особенно Новый год.
(2) Ёлочных игрушек у нас было мало
— терялись куда-то.
(3) Вот была картонная курочка, бронзовая, с крохотным красным гребешком, а принесли из чулана коробку с игрушками, разбираем — нет курочки.
(4) Но в заботах о новой ёлке курочка забывалась.
(5) Если бы она и не пропала, все равно надо делать новые игрушки.
(6) Фонарики, и цепи, и снег, и флажки.
(7) Как оказалось, отец уже приготовил старые газеты, пузырёк клея, кисточку, краски.
(8) Все хотели клеить кисточкой, ссорились.
(9) Но мало-помалу налаживалась работа дружной бригады.
(10) Мама стригла газеты на длинные узкие полоски, их с одной стороны покрывали разными красками или тушью, они быстро сохли, их резали на равные частички — это для цепей.
(11) На фонарики — тетрадочную бумагу.
(12) Для «снега» жертвовали разноцветные промокашки.
(13) Цепи, копящиеся около стола шуршащей грудой, всё удлинялись и удлинялись.
(14) И уже мне казалось, что хватит, — нет, старшие продолжали трудиться, значит, и я с ними.
(15) Младшие засыпали прямо за столом.
(16) И на другой день, в последний день старого года, ещё все делали цепи.
(17) Клея к этому времени не оставалось, и вместо него пользовались варёной картошкой.
(18) Хорошо бы, конечно, сделать клейстер из муки, но если можно картошкой, то зачем тратить муку.
(19) Потом мы устанавливали в крестовину ёлку, крепили и начинали наряжать.
(20) Младшие улепляли игрушками подол ёлочки, мне доставались ветки повыше, маме ещё повыше, брат залезал на табуретку и украшал самый верх.
(21) Сестра подавала ему игрушки и командовала.
(22) Отец осуществлял общее руководство.
(23) Начинали окружать ёлку цепями.
(24) Осторожно, чтобы не порвать, подавали брату, он закреплял первое колечко на лапку у звезды, потом переставлял табуретку, принимал от нас волны бумажной цепи, которая серпантинной спиралью опоясывала разноцветное зелёное чудо.
(25) Доблесть была в том, чтобы цепь нигде не разорвалась.
(26) Конечно, можно было б и подклеить, но лучше сразу и целиком.
(27) Если кто попадал между ёлкой и цепью, работа останавливалась.
(28) Попавший вылезал на свободу.
(29) — Ой, не хватит, — переживала сестра, — ой, давайте реже окружать.
(30) Но реже не хотелось, потому что когда много таких цепей, то вся ёлка становилась кружевной.
(31) И всегда всё сходилось в самый раз.
(32) Последнее колечко укрепляли на ветке у самого пола.
(33) Потом мы любовались ёлкой.
(34) Отец начинал рассказывать, какие ёлки были в его детстве.
(35) Мы это, конечно, слышали.
(36) Ещё бы ему не помнить — делали фактически для него одного, он был один сын, а кроме него десять сестёр, наши тётки.
(37) — Один раз тятя поехал на Белорецкую ярмарку, — начинал отец.
(38) Мы уже знали, о чем будет рассказ — о французской булке, но с радостью слушали, таких булок мы не едали...
(39) Оставалось в деле украшения ещё одно — «снег».
(40) Цветную бумагу и промокашки резали мелкопремелко, потом в большом блюде этот «снег» — название «конфетти» мы узнали позже — этот «снег»
перемешивался, брат опять залезал на табуретку, я на вытянутых над собой руках держал блюдо, брат пригоршнями черпал из него и обдавал нашу ёлочку как будто дождём.
(41) А последние заскрёбышки взлетали над нами и падали нам на головы, на плечи.
(42) — Ой, — пищала младшая сестрёнка, — ой, на реснице сидит, ой, тихо!
(43) Ой, упала, — и она начинала реветь.
(44) Младший брат пытался водворить «снежинку» на ресницы сестрёнки, но тут возвращалась мама.
(45) Мы ужинали и начинали ждать Новый год.
(46) Не только «конфетти», всё будет позже: будут папиным-маминым внукам, нашим детям мигающие электрические гирлянды, луноход на батарейках и настоящий Дед Мороз, приносящий в оплаченное время оплаченный подарок, — всё будет.
(47) Но все же мне кажется, что у нас было больше радости от Нового года.
(48) Больше.
(49) Мы сами созидали его.
(50) Сидя у керосиновой лампы, тычась от усталости носом в стол, но ни за что не уходя, пока не будет полночь, пока не наступит этот щемящий, так томительно ожидаемый и тут же исчезающий миг, — разве можно уйти спать, провалиться в сон?
(51) Да ни за что!
(52) Мы сидели, глядели на ёлку, кое-что ещё подправляли на ней, каждый раз обсуждая, как будет смотреться перецепленная игрушка на новом месте.
(53) Первое своё стихотворение я написал именно в новогоднем ожидании: «Растёт история, и вот мы вместе с ней растём.
(54) И пусть войдём мы в Новый год, как в новый дом войдём».
(55) А наутро так ликовало солнце, как будто тоже понимало, что надо жить в новом году по-новому, оставя в старом все плохое.
(56) И хотя мы по-старому ломали лыжи, бросаясь на них с Красной или Малаховой горы, постарому обмораживались, но счастье продолжалось: дома нас ожидала ёлка, и её запах соревновался с запахом свежей стряпни.
(57) Самое загадочное, что на следующий год бронзовая картонная курочка находилась, и мы спорили, где ей лучше жить на ёлке.
(58) Ей на смену терялся домик, потом он тоже находился…
(59) И всегда-всегда делали бесконечные бумажные цепи, оковывали ими ёлочку.
(60) И вот я, понимающий, что в моей жизни все прошло, кроме заботы о жизни души, думаю теперь, что именно этими бумажными цепями я не ёлочку украшал, я себя приковывал к родине, к детству.
(61) И приковал.
(62) Приковал так крепко, что уже не откуюсь.
(63) Многие другие цепи рвал, эти не порвать.
(64) И не пытаюсь, и счастлив, что они крепче железных.
(65) Правда, крепче.
(66) Ведь детство сильнее всей остальной жизни.
( По В.Н. Крупину*)
* Владимир Николаевич Крупин (род. 1941) — русский советский писатель, публицист и педагог.