(1) Когда я слушаю музыку, я всегда смотрю на оркестр, на лица музыкантов, как они переговариваются, отдыхают, как они играют давным-давно знакомые веши, которые играли, кажется, ещё до того, как ты родился.
(2) Музыкантов на эстраде было трое: пианист, скрипач и гитарист.
(3) Эти музыканты как-то сразу понравились нам.
(4) Играли они хорошо, и старые, известные веши, которые они играли, вдруг стали казаться новыми, и почему-то всё выходило у них грустно.
(б) Наконец музыканты умолкли, скрипач положил скрипку на стул и сошёл с эстралы:
(6) Он сошёл будто бы только промяться, но я знаю - ждал, когда его кто-нибуль позовёт и что-нибудь закажет из песен.
-
(7) Маэстро! — говорю я ему. -
(8) Вы здорово играете!
(9) Скрипач тотчас подошёл к нам.
-
(10) Спасибо! - говорит он. -
(11) Что бы вы хотели послушать?
(12) Я сразу вспомнил один полярный посёлок, осень, которую я однажды там провёл среди камней, мха и тёмной шумящей реки:
(13) И как однажды приехали артисты и был концерт в недостроенном клубе.
(14) Там только стены,
(15) Электричества тоже не было, принесли много керосиноных лами, зажгли возле эстрады, развесили на дощатых стенах.
(16) Но всё равно в клубе был холодный полумрак.
(17) Все сидели в одежде, курили, артисты мёрзли, торопливо бормотали что-то...
(18) Но это забылось, и только один номер был хорош.
(19) Вышли аккордеонист и чечёточник.
(20) Чечёточник был тонкий, гибкий, в шерстяном чёрном трико и в белой рубашке с отложным воротником.
(21) И зазвучала вдруг французская шансонетка, такой вальсик, и чечёточник, изображая лицом и телом задумчивость, сложил на груди руки, бросил на лоб прядь тёмных волос, прикрыл глаза и даже голову склонил.
(22) И только ноги с фантастической неутомимостью и ритмичностью мелькали, подобно велосипедным спицам,
ПОДОШвЫ
H31aBA однообразный стрекот ку-ч-ч-ч-ц-ч», и звучала, звучала, звала куда-то, навевала тёплую печаль эта самая французская песенка,
(23) Чечёточника долго вызывали на бис, и он опять повторил тот же номер, потом выступали, что-то кричали другие артисты, а мне стало хорошо, и я ушёл, ходил в одиночестве, напевал этот мотивчик, боясь его забыть, и думал о любви и вообще о всех людях.
(24) И шёл снег, а на другос утро всё кругом было такого цвета, как гречневая каша с молоком, и только река была чёрная и дымилась.
(25) И вот мне случилось вспомнить ту осень, и олять что-то встрепенулось и заныло у меня на душе.
(26) Я поглядел в глаза скрипачу
- А знаете вы вот такую штуку...
(27) Не помню, как она называется, но в общем вот так: та-ра-ра-ра-а-там-там...
-
(28) 0! - скрипач улыбнулся. -
(29) Конечно!
(30) Хорошо.
-
(31) Только подольше поиграйте, ладно? - попросил я.
-
(32) Хорошо.
(53) Скрипач поднялся опять на эстраду, сказал что-то тихо гитаристу и пианисту.
(34) Гитарист всё так же равнодушно подстроил инструмент, пианист сразу взял медленные два-три аккорда из этой песенки.
(35) Он будто остановил ритм, время, выхватил несколько созвучий и любовался ими, вслушивался и откидывал лицо.
(36) Скрипач тоже позудел, настраиваясь, и прозвучали всегда так волнующие меня пустые квинты.
(37) Гитарист стал возиться с динамиком, и тот у него уркал и завывал тихонько, а мы всё ждали, ждали, и друг мой хоть и не знал этой песенки, но по лицу моему понимал, что в ней для меня что-то необыкновенное, и тоже ждал и опускал глаза.
(38) Наконец заиграли, и вновь взяло меня за живое, и завертелось, захружилось, понеслось мимо - и та осень, и зима в Ленинграде, и вся моя жизнь на кораблях, все мечты, разочарования и грусть.
(39) Я вспомнил о своей работе, о бессонных вахтах, о разговорах с друзьями, об опостылевшем море, куда нас опять почему-то тянет - стоит пожить на берегу недели две...
(40) Я глядел кругом, будто проснувшись, и с удивлением думал, зачем: мы здесь, и что с рук наших уже сходят мозоли, и что пора назад, на Север - там скоро весно, что мы отравлены этим Севером, что и говорим-то мы все последние дни только о нём, и, наверное, поэтому нам так скучно.
(41) И, думая обо всём этом, я поёжился от сладкой печали, от любви к жизни, ко всем её подаркам, всё-таки и не очень редким, если припомнить.
(По Ю.П. Казакову*)