Текст ЕГЭ

Когда я слушаю музыку, я всегда смотрю на оркестр, на лица музыкантов, как они переговариваются, отдыхают, как они играют давным-давно знакомые веши,

Когда я слушаю музыку, я всегда смотрю на оркестр, на лица музыкантов, как они переговариваются, отдыхают, как они играют давным-давно знакомые веши, которые играли, кажется

(1)Когда я слушаю музыку, я всегда смотрю на оркестр, на лица музыкантов, как они переговариваются, отдыхают, как они играют давным-давно знакомые веши, которые играли, кажется, ещё до того, как ты родился.

(2) Музыкантов на эстраде было трое: пианист, скрипач и гитарист.

(3)Эти музыканты как-то сразу понравились нам. (4)Играли они хорошо, и старые, известные веши, которые они играли, вдруг стали казаться новыми, и почему-то всё выходило у них грустно.

(б) Наконец музыканты умолкли, скрипач положил скрипку на стул и сошёл с эстралы: (6)Он сошёл будто бы только промяться, но я знаю - ждал, когда его кто-нибуль позовёт и что-нибудь закажет из песен.

- (7)Маэстро! — говорю я ему. - (8)Вы здорово играете!

(9)Скрипач тотчас подошёл к нам.

- (10)Спасибо! - говорит он. - (11)Что бы вы хотели послушать?

(12)Я сразу вспомнил один полярный посёлок, осень, которую я однажды там провёл среди камней, мха и тёмной шумящей реки: (13)И как однажды приехали артисты и был концерт в недостроенном клубе. (14)Там только стены,

(15)Электричества тоже не было, принесли много керосиноных лами, зажгли возле эстрады, развесили на дощатых стенах. (16)Но всё равно в клубе был холодный полумрак. (17)Все сидели в одежде, курили, артисты мёрзли, торопливо бормотали что-то... (18)Но это забылось, и только один номер был хорош.

(19)Вышли аккордеонист и чечёточник. (20) Чечёточник был тонкий, гибкий, в шерстяном чёрном трико и в белой рубашке с отложным воротником. (21)И зазвучала вдруг французская шансонетка, такой вальсик, и чечёточник, изображая лицом и телом задумчивость, сложил на груди руки, бросил на лоб прядь тёмных волос, прикрыл глаза и даже голову склонил.

(22)И только ноги с фантастической неутомимостью и ритмичностью мелькали, подобно велосипедным спицам,

ПОДОШвЫ

H31aBA однообразный стрекот ку-ч-ч-ч-ц-ч», и звучала, звучала, звала куда-то, навевала тёплую печаль эта самая французская песенка,

(23) Чечёточника долго вызывали на бис, и он опять повторил тот же номер, потом выступали, что-то кричали другие артисты, а мне стало хорошо, и я ушёл, ходил в одиночестве, напевал этот мотивчик, боясь его забыть, и думал о любви и вообще о всех людях. (24)И шёл снег, а на другос утро всё кругом было такого цвета, как гречневая каша с молоком, и только река была чёрная и дымилась.

(25)И вот мне случилось вспомнить ту осень, и олять что-то встрепенулось и заныло у меня на душе. (26)Я поглядел в глаза скрипачу

- А знаете вы вот такую штуку... (27)Не помню, как она называется, но в общем вот так: та-ра-ра-ра-а-там-там...

- (28)0! - скрипач улыбнулся. - (29)Конечно! (30) Хорошо.

- (31)Только подольше поиграйте, ладно? - попросил я.

- (32) Хорошо.

(53)Скрипач поднялся опять на эстраду, сказал что-то тихо гитаристу и пианисту. (34)Гитарист всё так же равнодушно подстроил инструмент, пианист сразу взял медленные два-три аккорда из этой песенки. (35)Он будто остановил ритм, время, выхватил несколько созвучий и любовался ими, вслушивался и откидывал лицо. (36)Скрипач тоже позудел, настраиваясь, и прозвучали всегда так волнующие меня пустые квинты. (37)Гитарист стал возиться с динамиком, и тот у него уркал и завывал тихонько, а мы всё ждали, ждали, и друг мой хоть и не знал этой песенки, но по лицу моему понимал, что в ней для меня что-то необыкновенное, и тоже ждал и опускал глаза.

(38)Наконец заиграли, и вновь взяло меня за живое, и завертелось, захружилось, понеслось мимо - и та осень, и зима в Ленинграде, и вся моя жизнь на кораблях, все мечты, разочарования и грусть.

(39)Я вспомнил о своей работе, о бессонных вахтах, о разговорах с друзьями, об опостылевшем море, куда нас опять почему-то тянет - стоит пожить на берегу недели две...

(40)Я глядел кругом, будто проснувшись, и с удивлением думал, зачем: мы здесь, и что с рук наших уже сходят мозоли, и что пора назад, на Север - там скоро весно, что мы отравлены этим Севером, что и говорим-то мы все последние дни только о нём, и, наверное, поэтому нам так скучно. (41)И, думая обо всём этом, я поёжился от сладкой печали, от любви к жизни, ко всем её подаркам, всё-таки и не очень редким, если припомнить.

(По Ю.П. Казакову*)