(1)Кухарка Аксинья прибегала два раза. (2)Была она крепкая, темно-румяная, с зубами такими белыми, что издали казалось, будто держит она во рту кусок творога. (3)Прибегала она к Ильке наниматься в няньки к будущему ребеночку. (4)Ильке нравилось, что она такая весёлая, удалая, и сама себя называла «Сенька», словно деревенского парня. (5)Говорила она таинственным шепотом и всё поглядывала на двери – не подслушивает ли кто, но гоготала во все горло. (6)– Если, барыня, у тебя сыночек будет, я ему шапочку сошью. (7)Один бочок красненький, другой желтенький – га-га-га! (8)Ну, а если доченька, тут уж надо чепчик с кружевцами. (9)В последний раз наговорила такой веселой ерунды, что даже печальная Илька развеселилась. (10)Рассказала Сенька, что у какого-то немца есть коза и что навесили этой козе на шею шерстяную красную вожжинку с бубенчиками. (11)Бубенчики не такие, как на лошадях, а маленькие, золотенькие, и так и поют. (12)Так вот, Сенька хочет один бубенчик либо два отрезать и припрятать для маленького. (13)– На веревочку привяжем, он будет ручками тренькать и на всю жизнь веселым станет. (14)А в нашем городе таких бубенчиков все равно не купишь. (15)Это, видно, привозные. (16)Один отрезать не беда, не заметят. (17)А и заметят, так не дознаются кто. (18)Га-га-га! (19)Сенька глупая, плутоватая, но так от нее делалось просто и весело, что век бы с ней не расстался. (20)Но для счастья с Сенькой было серьезное препятствие. (21)В её прошлом – двое ребят и ни одного мужа. (22)Один ребёнок помер в деревне, другой «как быдто жив». (23)Сердитый Илькин муж не позволит Сеньку нанять. (24)Она уж приготовилась подоврать чего-нибудь, изобразить Сеньку жертвой, да как-то не знала, как к этому делу подступиться. (25)При одной мысли о разговоре со Станей начиналось сердцебиение. (26)Но вот как-то тот сам заговорил. (27)– Нужно подыскать няньку к будущему ребенку. (28)Илька взволновалась, задохнулась, приготовилась говорить, но он продолжал:
– Но мне повезло, – сказал он торжественно. (29)– Я наметил для ребенка воспитательницу. (30)Это сестра жены аптекаря. (31)Сама лишенная возможности иметь собственную семью, она готова принести себя в жертву интересам чужого ребенка. (32)«Господи! – думала Илька. (33)– Как он ужасно говорит. (34)Ну какие у ребеночка интересы? (35)Как всё делается уныло и страшно». (36)– Эта женщина, вернее, – эта девица, её зовут Казимира Карловна, ещё никогда не служила. (37)У нас будет её первое место. (38)И что очень ценно – она горбатая. (39)У Ильки побледнели губы. (40)– Ценно? – тихо спросила она. (41)– Да, ценно, – повторил он и упрямо выпятил лоб. (42)– Вы, конечно, не можете этого понять, хотя теперь, готовясь к материнству, должны были бы более чутко относиться к своему долгу. (43)Он закурил папиросу и начал грясти коленом. (44)«Злится! – подумала Илька. (45)– И чего?».
(46)– Ребёнок должен с первых дней жизни учиться любить всё обездоленное. (47)Он привяжется к своей уродливой воспитательнице, – она, к счастью, исключительно некрасива, кроме плохой фигуры, – и будет вместе с ней страдать от уколов и насмешек пошлой толпы. (48)Эта женщина, вернее девица, уже заранее поставила условием, чтобы не заставляли её гулять с ребёнком в парке. (49)Она уже приобрела на кладбище место для своей могилы и будет каждый день возить туда колясочку с ребенком. (50)Я нахожу, что это прекрасно. (51)В парке, где прохожие будут ахать и восторгаться ребенком, только привьют молодой душе тщеславие. (52)К чему это? (53)И ещё она поставила условием, чтобы в детскую никаких гостей не водить. (54)Не к чему ребенка показывать. (55)Да, вероятно, и ей самой неприятно лишний раз ловить на себе насмешливые взоры. (56)– Ничего не понимаю, – сказала Илька и покраснела. (57)– Почему вдруг «насмешливые взоры»? (58)Кто же смеётся над горбатыми? (59)– Все! – отрезал муж. (60)– Вы первая. (61)Если не смеетесь, то не одобряете. (62)Да-с. Илька заплакала. (63)– Я не понимаю твоего желания окружить ребенка уродством и страданием. (64)За что? (65)За что его мучить? (66)Что он, беглый каторжник, что ли? (67)Да он, может быть, и сам по себе будет добрый и жалостливый. (68)– Святые спали с прокаженными! – мрачно сказал Станя. (69)– Ты теперь будешь искать прокаженную няньку! – с отчаянием крикнула Илька. (70)– Уж каждый раз ты мне подсовываешь этих прокаженных. (71)Нет, если бы я была святой, я бы не лезла спать к прокаженному. (72)Я бы уступила ему свою постель, а сама бы ушла. (73)Прокаженный больной, ему нужен покой, удобство. (74)А тут изволь жаться к стенке, а рядом этот бородатый святой хранит и подчеркивает своё самоотвержение. (75)Не хорошо. (76)Не прокаженного он любит, а себя. (77)Не о нем заботится, а о преодолении в себе отвращения во имя самосовершенствования. (78)Я не отдам ребёнка прокажённым. (79)Ложись с ними сам. (80)Она вскочила и, плача и натыкаясь на стулья, на притолку двери, пошла к себе и легла. (81)И всю её трясло, словно знобило. (82)А потом пришла дрема, и зазвенели на дворе колокольчики, не лошадиные, а тоненькие, остренькие, наверное козьи, те, что веселая Сенька украла для ребёночка. (83)Зазвенели колокольчики и загрохотали страшные колеса. (84)И вдруг писк, визг. (85)Илька поднялась, подкралась к окошку и увидела. (86)Увидела она огромную колымагу. (87)Задние колеса втрое больше передних и обиты толстым железом. (88)А перед колымагой катаются, переваливаются с брюха на спину громадные крысы – мягкие, жирные, запутались в красных постромках и пищат. (89)А из колымаги лезет, ищет приступочку костлявой старушечьей ногой страшная, длинноносая – нос на двоих рос, да ещё кривой – горбунья, злая фея Карабос. (90)Горб узкий, высокий и трясется. (91)«Это нянька для маленького, – думает Илька и вся дрожит. (92)– Повезет маленького ночевать с прокаженными». (93)А горбунья Карабос остановилась, задрала голову и шарит по окнам глазами, ищет Ильку. (94)Илька чувствует – найдёт она её, уколет глазом, тут и конец, тут и погибель. (95)Илька закрывает лицо руками и кричит, кричит, и от крика просыпается. (96)Она вся мокрая и вся какая-то расслабленная. (97)Верно, жар. (98)На другой день пришел доктор. (99)Не тот, что всегда – тот уехал на месяц в отпуск – а заменяющий его, молодой, смуглый, белозубый, как Сенька. (100)Считал Илькин пульс, качал головой. (101)– Анемия. (102)И чего вы все волнуетесь? (103)Боитесь родов? (104)Ерунда! (105)– У неё скверный характер, – внушительно вступил в разговор Станя. (106)– Я вот нашёл воспитательницу для ребёнка, с трудом нашёл, это ведь нелегко. (107)А она... (108)Да, между прочим, – обратился он к жене, – я её видел, и она дополнила условия. (109)Она не хочет, чтобы ты ночью входила в детскую. (110)– Почему? (111)– Это её, очевидно, стеснит. (112)– Фея Карабос отвинчивает ночью свой горб и обращается в крысу, – задумчиво пробормотала Илька. (113)Доктор нахмурился, прислушиваясь, ничего не понял. (114)– Это кто же такая? (115)– Казимира Карловна, сестра жены аптекаря. (116)– Да вы с ума сошли? – закричал доктор. (117)– Эту ведьму брать к себе в дом? (118)Я же её знаю. (119)Я лечил жену аптекаря. (120)Ни одна кухарка не может с ней ужиться. (121)Это же форменная ведьма! (122)Зачем она вам понадобилась? (123)– Я хочу, чтобы ребенок с первых дней жизни приучился любить всех обездоленных, некрасивых, убогих. (124)– Ха-ха-ха! – сверкнул зубами доктор. (125)– Вот он как! (126)А сам небось выбрал себе жену молоденькую и хорошенькую. (127)Илька залилась румянцем так, что даже в ушах у нее зазвенело. (128)Станя иронически улыбнулся. (129)– Откровенно говоря, я никогда не считал мою теперешнюю жену ни красивой, ни умной. (130)– Что же, вы на деньгах женились, что ли? – резко спросил доктор. (131)– Нет, – деланно-спокойно отвечал Илькин муж. (132)– Денег у нее не было. (133)Я женился на ней, потому что мне казалось, что душа её представляет некоторый материал, из которого можно построить э-э-э... (134)Человека, как я его понимаю. (135)– Ага, – сказал доктор – и засмеялся глазами. (136)– На матерьяле, значит, женились. (137)И вдруг уже откровенно рассмеялся. (138)– А и заврались же вы, батенька мой. (139)Ну, ну, не сердитесь, что я так. (140)Уж очень вы смешной! (141)Станя медленно закурил, подчеркивая свое хладнокровие. (142)– Конечно, – сказал он, – вы, как врач, как физиолог, мало придаете значения воспитанию духа. (143)Святые делили свое ложе с прокаженными. (144)– Что? (145)Что делили? – смеясь и хмурясь, переспросил доктор. (146)– Ложе. (147)Ночевали с прокаженными. (148)Илька тихо застонала и закрыла глаза. (149)– Начинается! – пробормотала она. (150)– Ночевали с прокаженными? – улыбнулся доктор. (151)– Так и ночуйте, голубчик мой, если вам нравится. (152)Ночуйте – никто вам не мешает. (153)Конечно, если прокаженный не выразит протеста. (154)Но не заставляйте других, не принуждайте! (155)На это вы не имеете никакого права. (156)Я в этих высоких предметах, наверное, плохо разбираюсь, и очень может быть, что из вас выработается великолепный святой, но что муж из вас вышел скверный, это уже не подлежит никакому сомнению. (157)Илька испуганно и беспомощно переводила глаза с доктора на мужа. (158)Она, казалось, ждала чего-то, какой-то минутки, чтобы обрадоваться, ждала и не смела надеяться и боялась. (159)Станя затряс коленом. (160)– Из чего вы выводите, господин доктор, что я плохой муж? (161)Не из моей заботы о ребенке, надеюсь? (162)– Из чего вывожу? (163)Из того, что вы не бережете вашу жену. (164)Она слабенькая и нервная и требует в настоящее время исключительного внимания и ухода, а вы её обижаете. (165)– Я? (166)Её? – искренно удивился Станя. (167)– Да, вы её! (168)Вот, она не хочет этой ведьмы. (169)А вы её навязываете. (170)И, кстати, не воображайте, что эта Казимира Карловна из скромности не хочет показываться в парке или вашим гостям. (171)И не потому, что считает себя уродом. (172)Ничего подобного! (173)Просто ей неприятно, что она поступила в прислуги. (174)Она «гоноровая пани». (175)Она завивает волосы на папильотки, она вовсе не считает себя некрасивой. (176)Она осточертела аптекарю, вот он и рад её сплавить. (177)Нет, этого измывательства над моей милой пациенткой, – он нагнулся и поцеловал Илькину руку, – мы не допустим. (178)Нельзя, дорогой Станислав Адамыч. (179)Ищите себе в рай других ворот. (180)Он вскочил, молча пожал руку Ильке и Стане и быстро вышел. (181)Илька видела в окно, как он зашагал по дороге к воротам. (182)Он среднего роста, худощавый. (183)Потом, через много лет, ей будет вспоминаться, что он был очень высокий, широкоплечий, что он очень любил её, и она за всю жизнь любила только его одного, но они не успели, не сумели, не смогли сказать это друг другу. (184)И иногда, в редких снах, он будет приходить к ней светло и нежно, чтобы вместе смеяться и плакать. (185)Имени его она никогда не вспомнит.
(Н. Тэффи)