(1) Оригинального текста нет, поскольку текст был на ЕГЭ в сокращённом виде.
(2) Прикладываю отдельные фрагменты.
(3) ВАРИАНТ 1.
(4) Двадцать с лишним лет назад они пришли в школу – трое педагогов со студенческой скамьи, два парня с колодками орденов и медалей на лацканах поношенных пиджаков и девица с копной волос, с изумленно распахнутыми глазами.
(5) Школа встретила их по-разному.Иннокентия Сергеевича – уважительно.
(6) Раненный под Белгородом, он слишком наглядно носил на себе след войны – пугающий лиловый шрам на лице, и в то же время он не кичился фронтовым прошлым, не требовал привилегий, держался скромно, преподавал толково, о нем сразу же установилось прочное мнение: надежный работник, образец для подражания.
(7) Павел Павлович Решников, тоже фронтовик, трижды раненный, награжденный орденами, с ходу вошел в конфликт со школой.
(8) Он считал, что школьные программы по физике устарели – нельзя преподавать лишь законы Ньютона, когда современная наука живет открытиями Эйнштейна, – начал преподавать по-своему.
(9) Остальных преподавателей тогда вполне устраивали привычные программы, все они были старше Решникова, а потому резонно замечали, что яйца курицу не учат, на экзаменах с пристрастием спрашивали с учеников не то, чему их учил Павел Павлович.
(10) До полного разрыва со школой у него не дошло, он по-прежнему преподавал физику не строго по программам и не по учебникам, но делал это уже осторожно – инспекторские проверки никогда не заставали его врасплох, его ученики достаточно хорошо знали программный материал.
(11) Сам же Павел Павлович являлся в школу, чтоб дать уроки и исчезнуть.
(12) Ни с кем из учителей он не сходился, не вступал в споры, не навязывал своих взглядов.
(13) Его кто-то назвал однажды – вечный гастролер.
(14) На это он спокойно возразил: "Смотря для кого.
(15) Ученики меня так не назовут".
(16) У Павла Павловича среди учеников всегда были избранники, которых он приглашал даже к себе на дом, снабжал книгами.
(17) Ольгу Олеговну школа сначала встретила равнодушно – молодой преподаватель истории, ничем, собственно, не выделяющийся.
(18) Она выделилась не преподаванием, не педагогическим мастерством, а неукротимым правдолюбием.
(19) Ольга Олеговна могла во всеуслышание произнести то, о чем все осмеливались лишь шептаться по углам, заклеймить подхалимов, обличить зарвавшихся, не считаясь ни с их властью, ни с их авторитетом.
(20) Она всегда шла напролом – пан или пропал – и почти всегда выходила победителем.
(21) В школе менялись директора, Ольга Олеговна оставалась бессменным завучем вот уже пятнадцать лет.
(22) Она часто упрекала Решникова "за отшельничество", но уважала его за преданность своей науке.
(23) Науке, а не предмету – физике!
(24) Она сама давно уже не скрывала недовольства существующими учебными программами.
(25) Решников и Ольга Олеговна скорей были единомышленниками, врагами же – никогда!
(26) И вот сейчас Решников поднялся, чтобы выступить против нее.
(27) – Объясни.
(28) Из-под сияющего лба Решников внимательно и долго вглядывался в Ольгу Олеговну, сидящую с вызывающе вскинутой головой.
(29) – Тут ты вся: зовешь – делай, и не замечаешь, что уже делается.
(30) Кричишь – вперед!
(31) И хватаешь за полу – стой, не смей шевелиться!
(32) – Не говори шарадами, Павел.
(33) – Хочу сказать, что я много лет стараюсь развивать увлечения своих учеников, а ты меня постоянно одергивала: пестуешь любимчиков!
(34) – Я и сейчас против, чтоб кто-либо из педагогов выделял любимчиков.
(35) И какая тут связь с увлечением?
(36) – Прямая.
(37) – Не вижу.
(38) – Я люблю свою науку, мечтаю подарить ей талантливых ученых.
(39) Надеюсь, что ты не собираешься тут меня осуждать?
(40) – Нет.
(41) – Но тогда можно ли меня судить, что я прохладен к тем, кто, мягко выражаясь, от природы не даровит к физике, не любит ее?
(42) – Наверное, нельзя.
(43) – Вот именно, как нельзя упрекать меня и за то, что я пристрастен к тем ученикам, в которых природа вложила способность увлекаться физикой.
(44) И чем больше ученик увлечен, тем сильней он должен мне нравиться.
(45) Естественно это или нет, Ольга Олеговна?
(46) Ольга Олеговна помолчала секунду, тряхнула волосами:
– Естественно!
(47) – Но нужно ли скрывать мне это естественное чувство, делать вид, что для меня все ученики одинаковы, ничем друг от друга не отличаются?
(48) На этот раз Ольга Олеговна не ответила.
(49) – Делать вид – не отличаются, и стараться не отличать неспособных от способных, равнодушных от увлекающихся.
(50) Да как же мне после этого развивать увлечение, за которое ты так горячо ратуешь?
(51) Но если я начну отличать, а значит, и выделять одних перед другими, ты же первая меня попрекнешь: любимчиков пестуешь!
(52) И ты, право, недалека от истины: да, я каких-то люблю больше, каких-то меньше.
(53) Люблю потому, что они надежда той науки, преподаванию которой я посвятил жизнь, люблю потому, что рассчитываю – с моей помощью они могут стать чрезвычайно ценными членами общества.
(54) – Ну а как быть с остальными?..
(55) – спросила Ольга Олеговна.
(56) – С теми, Павел, кто не оказался достойным твоей любви?
(57) – Я им стараюсь дать общее понятие о физике.
(58) Не больше того.
(59) – Они для тебя второй сорт люди, парии.
(60) Не так ли?
(61) – Э-э нет!
(62) Я никак не исключаю, что среди них могут быть не менее, а еще более талантливые натуры.
(63) Но уже не в моей области.
(64) Лицеист Пушкин, увы, был зауряден в математике, наверное, и в физике тоже, если б ее преподавали в Царскосельском лицее.
(65) Представь, что я стану развивать природные способности нового Пушкина, я, не сведущий в поэзии, не чувствующий ее.
(66) Нет, пусть им занимаются другие, иначе загублю драгоценный талант.
(67) ВАРИАНТ 2.
(68) Ольга Олеговна и директор Иван Игнатьевич шли по спящему городу.
(69) Иван Игнатьевич говорил:
- Мы вот в общих проблемах путались, а я все время думал о сыне.
(70) Да, да, об Алешке...
(71) Вы же знаете, он не попал в институт.
(72) И глупо как-то.
(73) Готовился, и настойчиво, на химико-технологический, а срезался-то на русском языке - в сочинении насадил ошибок.
(74) Пошел в армию...
(75) Нет, нет, я вовсе не против армии, мне даже хотелось, чтоб парень понюхал воинской дисциплины, пожил в коллективе, чтоб с него содрали инфантильную семейную корочку.
(76) Не армия меня испугала, а сам Алешка.
(77) Собирался стать химиком, никогда не мечтал о воинской службе, но спокойно, даже, скажу, с облегчением встретил решение, сложившееся само собою, помимо него.
(78) Армия-то его устраивает потому только, что там не надо заботиться о себе: по команде подымают, по команде кормят, учат, укладывают спать.
(79) Каждый твой шаг размечен, записан, в уставы внесен - надежно.
(80) Что это, Ольга Олеговна,отсутствие воли, характера?
(81) Не скажу, чтоб он был, право, совсем безвольным.
(82) Он как-то взял приз по лыжам.
(83) Не просто взял, а хотел взять, готовился с упорством, нацеленно, волево.
(84) А характер...
(85) Гм!
(86) Да сколько угодно.
(87) Что-что, а это уж мы в семье чувствовали.
(88) Но вот что я замечал, Ольга Олеговна, он слишком часто употреблял слова "ребята сказали., все говорят...
(89) Все так делают".
(90) Все носят длинные волосы на загривке - и мне надо, все употребляют словечко "пахан" вместо "отец" - и я это делаю, все берут призы по спортивным соревнованиям - и мне не след отставать, покажу, что не хуже других, волю проявлю, настойчивость.
(91) Как все...
(92) Так даже не легче жить!
(93) Отнюдь!
(94) Надо тянуться за другими, а сколько сил на это уходит.
(95) Не легче, но гораздо проще.
(96) Легкость и простота - вещи неравнозначные.
(97) Проще существовать по руководящей команде, но право же, необязательно легче.
(98) Ольга Олеговна остановилась.
- Как все - проще жить? - переспросила она.
(99) Остановился и Иван Игнатьевич.
(100) Над ними сиял фонарь - пуста улица, темны громоздящиеся одно над другим по отвесной стене окна, спал город.
- Да ведь мы все понемногу этим грешим,- виновато проговорил Иван Игнатьевич.- Кто из нас не подлаживается: как все, так и я.
- А вам не пришло в голову, что люди из породы "как все, так и я" непременно примут враждебно новых Коперников и Галилеев потому только, что те утверждают не так, как все видят и думают?
(101) К Коперникам - враждебно, к заурядностям - доверчиво.
(102) Смазанные и сглаженные личности - помилуйте! - не нелепость ли?
(103) Вроде сухой воды, зыбкой тверди, лучезарного мрака.
(104) Личность всегда исключительна, нечто противоположное "как все".
(105) М-да...- произнес Иван Игнатьевич, с сомнением ли, с осуждением или озадаченно - не понять.
(106) Они двинулись дальше.
(107) Их шаги громко раздавались по пустынной улице - дробные Ольги Олеговны, тяжелые, шаркающие Ивана Игнатьевича.
(108) Воздух был свеж, но от стен домов невнятно веяло теплом - отдыхающие камни нехотя отдавали дневное солнце.