(1)Это место я не назову. (2)Анонимность будет моим оправданием. (3)Описание из опасения быть неточным будет минимальным. (4)Тот, кто узнает, пусть простит.
(5)Выезжая из города, когда шоссе уже окончательно ныряет в не столь освоенное пространство России, надо свернуть налево, и усыплённое однообразием дороги сознание оказывается совершенно не готово к восприятию...
(6)Во-первых, холмы, во-вторых, деревья. (7)Будто земля задышала, будто вздымается и опускается грудь – вы и дышать-то начинаете в такт взгорбам и поворотам дороги, уже по-человечески узкой. (8)И тут по холму змеёй побежит белокаменная стена некоего кремля, и вы упрётесь наконец в неправдоподобно прочные и толстые его ворота, а там, на территории, все другое: ровные газоны, старые деревья, храм божий... (9)Музей и заповедник, воронье счастье.
(10)Пространство. (11)Сначала культурное, а потом окультуренное. (12)Постепенно вы минуете уже окончательно отреставрированную и отрепетированную часть заповедника, всё чаще станете наталкиваться на кучи строительных материалов и мусора с видом на удивительную колокольню, шедевр русской готики: островерхий многогранник её шатра вписан в подобный ему многогранник строительных лесов, и эта непривычная глазу острота и гранёность каким-то образом останется всё-таки русской. (13)Насытившись осмотром всего, что восстановлено и восстанавливается, вы можете проследовать и дальше...
(14)О, этот незаметный переход из жизнеутверждающей некрасоты стройки в запустение и одичание! (15)Бурьян. (16)Репей, лопух, одуванчик... (17)И чистый их лист уже пылен. (18)Консервные банки прорастают в землю, ржавея и рыжея;
вгазетных клочках выгорает текст; тряпьё дотлевает трупом, тоскуя по человеческому телу; на смену пыльному лопуху поспевает от рождения пыльный лист, такой ласковый на ощупь, – это жизнь, обученная смертью.
(19)Замечательно борется природа с культурным слоем! (20)Эти мусорные цветы и травки, как пехота, отвоёвывают ей землю, чтобы восстановить свою культуру. (21)Дикая природа не будет такой запущенной. (22)Запущена она лишь там, где что- то раньше было, пусть даже прекрасный парк.
(23)Одичавший и измельчавший малинник сбежал в овраг, и я за ним. (24)Там струился загнивший ручеёк, и новая дощечка была перекинута через него. (25)От новой дощечки шла вверх круто и высоко гнилая лестница с частично обрушенными и частично топорно восстановленными перилами. (26)Тут была тень и серь, веяло сыростью. (27)Всё то же качество одичалости проявлялось во всём.
(28)Культура, природа... (29)Бурьян, поваленные кресты, заброшенное кладбище при старинном храме. (30)Тяжко вообразить, как здесь было каких-нибудь три-четыре века назад, когда строитель пришёл сюда впервые... (31)Как тут было плавно, законченно и точно. (32)Роскошный скелет все ещё проглядывал сквозь прохудившуюся рвань драпировки: так же крут был берег, так же широка река, так же внезапно отступал он, оставив под собой нежно-зелёное озеро пойменного луга, и вдали вдруг поворачивался, как от окрика, и замирал в далёкой синеве леса, словно река, вильнув, поменялась берегами, и левое стало правым, а правое левым... (33)И небо, разве чуть подвыцвев, оставалось, наверно, прежним. (34)Какова же была здесь линия, если она ещё оставалась!.. (35)А такова, что настоятель и строитель вздохнули дружно и глубоко, и сомнений у них не стало: здесь!
(36)Большего природа предложить не могла. (37)Завершённость предложенного была очевидна. (38)В такие места просится храм, кремль, город. (39)За какой-нибудь век люди справились с этим пространством, в него вписавшись, и оно стало культурным. (40)О мере законченности исовершенства этого культурного пространства можно было теперь лишь судить. (41)По тому «участку» при входе (уже не в монастырь, а на «территорию»), где все было восстановлено «как было». (42)В новизне и прибранности видна было скороспелость «плана». (43)И краска тут пошла какая была, и трава росла не сотню лет, и дерево досок и брёвен ещё помнило о торопливости топора. (44)Но это ладно, бог с ним. (45)Пройдёт время (и небольшое!) – и, прежде чем все здесь снова начнёт рассыпаться (на этот раз ещё быстрее), будет-таки пауза времени, когда всё станет так: почти как было. (46)Время ведь тоже трудится, как человек: сначала совершенствуя и лишь потом – разрушая.
(47)Занятное количество границ! (48)Дикой природы – с одичавшей культурой, одичавшей культуры – с культурным пространством, культурного пространства – с разрушением, разрухи – с одичанием, одичания – с дикостью... (49)Всё тут было во взаимном переходе, во взаимном обрыве...
(50)Я вскарабкался по обрыву. (51)Никогда, ни в каком буреломе не можете вы наблюдать той мерзости запустения, как в разорённом культурном пространстве! (52)О, насколько одичание дичее дикости!.. (53)И ветер победно шуршит в помойке, бывшей когда-то храмом и кладбищем. (54)Раскачиваются венки, перекатываются банки, перекати-полем скачет газета. (55)Произрастают кирпичи и мерзкие кучки. (56)Вспархивают вороны, кружась над былым, не над настоящим. (57)И слой сквозит сквозь слой, как строй сквозь строй.
(58)Но не попробуйте сделать и шага в сторону! (59)Шаг влево – и стадо подъёмных кранов расклёвывает пространство на горизонте; шаг вправо – и вы летите под кручу, в помойку и свалку; шаг назад – и либо наступите на колючую проволоку, либо порвёте о неё брюки...
(60)Культура, природа... (61)Кто же это всё развалил? (62)Время? (63)История?.. (64)Как-то ускользает, кто и когда. (65)Увидеть бы его воочию, схватить бы за руку,
выкрутить за спину... (66)Что-то не попадался он мне. (67)Не встречал я исполнителя разрушения, почти так, как и сочинителя анекдота... (68)Одни любители да охранители кругом. (69)Кто же это всё не любит, когда мы всё это любим? (70)Кто же это так не любит нас?..
(По А. Г. Битову*, текст адаптирован Е. П. Дудиной) *Андрей Георгиевич Битов (1937–2018) – русский писатель, один из основоположников постмодернизма в русской литературе.