(1) Один раз в жизни мне довелось оказаться настоящим мошенником.
(2) Мы были на практике в чужом городе, на большом авиационном заводе. (З)Шла вторая весна войны, и, надо полагать, авиационному заводу хватало забот помимо того, чтобы уделять время обучению желторотых практикантов.
(4) И тут подтвердилась древняя мудрость: праздность — мать всех пороков.
(5) Если бы мы, отстояв свою смену, усталые, пусть даже трижды голодные, приходили в заводскую столовую вместе с рабочими, обедали, разговаривая о нашей же работе и чувствуя себя с ними на равной ноге, нам, я уверен, и в голову не пришло бы сделать то, что мы сделали однажды.
(б)Известно, что подростки, юноши — самый прожорливый народ.
(7) С завтраком и обедом мы справлялись очень быстро, а ужинать нам, увы, не приходилось вовсе.
(8) И вот как-то после обеда Яшка Звонарев вынул из кармана измятый талончик — такой же, по каким нам выдавали хлеб.
—
(9) На полу подобрал. (Ю)Таких из одного листа сотню нарезать можно. (И)Однако в этой бумажке двести граммов хлеба!
(12) И знаете что...
(13) У нас будет куча хлеба, братцы! —
(14) С этими словами Яшка нарисовал на ладони чернилами: «13 июня 1942 года» — и приложил к бумаге.
(15) На бумаге обозначились цифры и буквы.
(16) Но были они бледные, а кроме того, читались наоборот.
(17) И тут Генка Серов, ничего не говоря, вышел и пропадал около двух часов.
(18) Появился он загадочно сияющий и положил на стол приспособление, которым в кинотеатрах ставят на билеты число, месяц и год.
(19) С помощью этого приспособления мы напечатали целую гору талончиков, неотличимых от тех, которые нам выдавали в заводской столовой.
(20) Когда мы пришли в столовую, Яшка обвёл нас тревожным взглядом.
—
(21) Рискуем?
(22) Потом не жалеть.
—
(23) Клади, — ответил за всех Генка Серов.
(24) Подавалыцица — черноглазая, бледная, худая девушка — смахнула все наши талончики к себе на поднос и исчезла.
(25) Мы переглянулись, и каждый, наверное, в лице другого прочитал тревогу.
(26) Нет, мы не думали о том, с кого спросится за четыре килограмма хлеба, которые мы сейчас получим: с этой черноглазой полупрозрачной девушки или с раздатчицы, пожилой женщины с какой-то устойчивой усталостью в глазах.
(27) Не думали мы и о том, что, может быть, этого хлеба не хватит рабочим, отстоявшим у станка по двенадцать часов.
(28) Но зато впервые мы задумались о том, что будет с нами самими, если нас неожиданно разоблачат.
(29) Я вдруг явственно увидел, что нас немедленно исключат из техникума. (ЗО)Мало того, нас, конечно, по законам военного времени, будут судить.
(31) Много не дадут, но даже одного года в лагерях достаточно для того, чтобы поломалась и на десятки лет вперёд вылетела из колеи вся жизнь.
(32) Вот движения девушки замедлились. (ЗЗ)Она снова начала перебирать все бумажки.
(34) Раздатчица, пожилая, усталая женщина, вместе с ней наклонилась над бумажками. (Зб)Девушка кивнула головой в нашу сторону, и раздатчица нашла нас глазами и долго смотрела на нас, как бы что-то обдумывая. (Зб)Женщины на раздаче о чём-то поговорили и перестали глядеть в нашу сторону.
(37) Как теперь всё будет дальше?
(38) Наверное, раздатчица сейчас уйдёт куда-нибудь в задние комнаты и позвонит по телефону.
(39) Ну точно!
(40) Раздатчица вытерла руки полотенцем и ушла.
(41) Вместо неё на раздаче появляется подмена — другая, тоже пожилая и тоже усталая женщина.
(42) А черноглазая как ни в чём не бывало ставит на большой деревянный поднос тарелки с супами и кашами, а также тарелку с хлебом.
(43) Хлеба на тарелке восемьсот граммов.
(44) А на дне, под аккуратными чёрными ломтиками, лежат наши талончики.
(45) Прежняя раздатчица снова появилась в окне.
(46) Но мы не смотрим в её сторону.
(47) Нам стыдно.
(48) Мы, обжигаясь, не разбирая вкуса, съедаем гороховый суп, обжигаясь, глотаем безвкусную саговую кашу...
(49) Только сейчас, спустя много лет, я подумал о том, что мы ушли тогда из столовой, не сказав спасибо ни черноглазой девушке-подавальщице, ни пожилой женщине на раздаче, с безнадёжно усталыми, военного времени глазами.
По Тендрякову В.