(1) Алёха! (2) Слушай, Алёха! (3) Вот в газетке пишут, молодая девка, студентка, ребёнка оставила в роддоме. (4) Это как так? (5) В Стране Советов, понимаешь! (6)
Это ведь его из роддома в Дом ребенка. (7) После — в детдом. (8) Всё дом, дом, а дома-то нету. (9) Понимаешь?
? (10) Понимаю, — открыл глаза Алёха, ехавший из лесу, с работы, в промасленной спецовке. — (11) Мне бы не понимать! — фыркнул он широкой губой.
(12) И смолк Алёха. (13) Человек немногословный и, должно быть, категоричный, кроме того, усталый после трудового дня и долгого пути в холодном автобусе. (14) Он снова закрыл глаза, плотнее прижался к скользкой спинке сиденья, вдавился в него, чтоб теплее было, и через некоторое время, как бы для себя, начал рассказ размеренно, тихо. (15) Но чем далее он говорил, тем тише становилось в рабочем автобусе, обшарпанном, изношенном сверх всякой меры и безопасности.
? (16) Осенью было. (17) Нет, чё это я? — Алёха потер чёрным кулаком лоб. ?
(18) Летом было. (19) В середине июня. В лесу черница цвела, рябина и всякая ягода. (20) Мы перемещались с участка на участок. (21) Я тянул сани с будкой. (22)
В будке были такие же вот трудяги, как вы, инструмент. (23) Дорога старая, ещё в войну геологами проложенная, вся уж заросла сквозь, где травкой, где мхом, где кустом.
(24) Еду. (25) И дремлю. (26) По радиатору ветками хлешшет, по кабине шебаршит. (27) Привычно. (28) И вот ровно кто толкнул меня под бок. (29) Вроде бы проснулся, вроде бы и нет. (30) Покажись мне на дороге, в самой серёдке, в ягодниках, под калиновым сохлым кустиком гнездо. (31) Большое. (32) Лохматое.
(33) И птица на ём. (34) Большая. (35) Я уж наезжаю на его. (36) Э-эх, Алёха, Алёха!
(37) Скоко тебе говорили: «Не дремли за рулём!..»
(38) Остановил машину, бегу, всмятку, думаю, и птица, и яйца… (39) Аж всё сердце зашлося, как с большого похмелья. (40) Подбегаю. (41) Все на месте! (42)
Птица сидит на гнезде — попала меж гусениц, меж полозьев. (43) И усидела. (44) Это ж какое мужество, какая героизма!
(45) Голос Алёхи возвысился и оглушил, должно быть, и самого Алёху. (46) Он прервался, ёрзнул на сиденье, будто удобней устраивался, и всё под ним заскрипело и даже чего-то, какая-то гайка или железяка, тонко и жалобно проскулило.
(47) — И вот сидит, стало быть, капалуха, глаза закрыла. (48) Меня не видит. (49)
Ничего не видит. (50) Ничего не слышит. (51) И вроде бы как завяла, мёртвая сделалась. (52) Я потрогал её пальцем: перо свалялось, все мясо в кости провалилось, но тело горячее. (53) «Сиди, — говорю, — не боись меня!» (54) Оглянулся: никого нету, погладил её украдкой, а то ведь оборжут.
(55) Назавтре возвращаюсь в старый поселок — неужто мать ещё на гнезде?
(56) Зренье напряг. (57) Сидит! (58) Я остановил трактор, газую, спугну, думаю.
(59) Нет, как камень сделалась птица. (60) Ломик взял, по кабине зублю. (61) Сидит!
(62) Ну чё делать? (63) Поехал. (64) Осторожно, осторожно… (65) Оглянулся — всё в порядке!
(66) И так вот восемь рейсов я сделал. (67) И ни разу, ни разу пташка не сошла с гнезда! (68) Ни разу! (69) Нельзя уж было, видно, ни на минуту яйца открывать ?
остыли бы. — (70) Леха прервался, отмахнул от лица дым, который пускал на него сосед. — (71) Одним рейсом вёз я наше бабьё: поваров, там, пекарей, бухгалтеров, учётчицу и просто лахудров. (72) Вот, думаю, покажу я имя. (73) И расскажу. (74)
Остановлюсь специально, выгоню с вагончика — и дам урок етики и естетики: как птичка неразумная трактор над собой и сани пропускала. (75) Это ж подумать – и то ужасть! (76) Это ж курица домашняя не выдержит! (77) Улетит и нестись перестанет.
(78) Но уж не было капалухи на гнезде. (79) Издаля ещё заметил: белеют скорлупки в лунке, а матери нету. (80) Ушла. (81) И птенчиков увела. (82) Сразу, видать, и увела, как вылупились. (83) А гнездо — чисто шапка мушшинская, большая, перышки в ём. (84) Я гнездо взял в кабину. (85) И храню. (86) Как школа на участке новая откроется, так и отнесу туда. (87) И расскажу ребятишкам про капалуху…
(88) Алёха смолк и сомкнул не только глаза, губы, но и весь сомкнулся — надолго, накрепко. (89) Наговорился. (90) А напарник его или попутчик удивлённо смотрел на
Алёху, словно видел его впервые, и, погасив окурок об обшивку автобуса, прочувственно молвил:
? (91) С меня пол-литра, Алёха! (92) Нет, — рубанул он себя по колену, — литра!
(93) Мог переехать птицу? (94) Запросто! (95) Потом её сварил бы — и на закусон.
(96) Нe сварил! (97) Не съел! (98) Это же подвиг, товаришши?! (99) Про это надо в газетах писать, а не про бабов-курвов, что детей плодят и по всему белому свету рассеивают…
(100) Никто: ни Алёха, ни лесорубы, едущие с зимней деляны, – разговора не поддерживали. (101) Устали, намерзлись трудовые люди, подрёмывали, домой едучи, в тепло, к жёнам, к детям. (102) А где-то в большом городе маленькие ребятишки играли бутылочками с надетыми на них сосками и собственными кулачками — игрушек на всех не хватало, и воспитательниц на весь дом малютки было только две…
(По В.П. Астафьеву*)
* Виктор Петрович Астафьев (1923–2001) — русский советский писатель.