(1)Проснулись детишки. Григорий взял их на руки, усадил к себе на колени и, целуя их поочередно, улыбаясь, долго слушал веселое щебетание. (2)Как пахнут волосы у этих детишек! Солнцем, травой, теплой подушкой и еще чем-то бесконечно родным. (3)И сами они - эта плоть от плоти его, - как крохотные степные птицы. Какими неумелыми казались большие черные руки отца, обнимавшие их. (4)И до чего же чужим в этой мирной обстановке выглядел он - всадник, на сутки покинувший коня, насквозь пропитанный едким духом солдатчины и конского пота, горьким запахом походов и ременной амуниции...
(5)Глаза Григория застилала туманная дымка слез, под усами дрожали губы...(6)Раза три он не ответил на вопросы отца и только тогда подошел к столу, когда Наталья тронула его за рукав гимнастерки. (7)Нет, нет, Григорий положительно стал не тот! (8)Он никогда ведь не был особенно чувствительным и плакал редко даже в детстве. (9)А тут - эти слезы, глухие и частые удары сердца и такое ощущение, будто в горле беззвучно бьется колокольчик... (10)Впрочем, все это могло быть и потому, что он много пил в эту ночь и провел ее без сна...
(11)Пред закатом солнца Григорий бросил работу, пошел в дом. (12)Наталья была одна в горнице. (13)Она принарядилась, как на праздник. (14)На ней ловко сидели синяя шерстяная юбка и поплиновая голубенькая кофточка с прошивкой на груди и с кружевными манжетами. (15)Лицо ее тонко розовело и слегка лоснилось оттого, что она недавно умывалась с мылом. (16)Она что-то искала в сундуке, но при виде Григория опустила крышку, с улыбкой выпрямилась. (17)Григорий сел на сундук, сказал:
(18) - Присядь на-час, а то завтра уеду и не погутарим.
(19)Она покорно села рядом с ним, посмотрела на него сбоку чуть-чуть испуганными глазами. (20)Но он неожиданно для нее взял ее за руку, ласково сказал:
(21) - А ты гладкая, как будто и не хворала.
(22)- Поправилась... (23)Мы, бабы, живущие, как кошки, - сказала она, несмело улыбаясь и наклоняя голову.
(24)Она была рядом с ним, его жена и мать Мишатки и Полюшки. (25)Для него она принарядилась и вымыла лицо. (26)Торопливо накинув платок, чтобы не было видно, как безобразна стала ее голова после болезни, слегка склонив голову набок, сидела она такая жалкая, некрасивая и все же прекрасная, сияющая какой-то чистой внутренней красотой. (27)Могучая волна нежности залила сердце Григория. (28)Он хотел сказать ей что-то теплое, ласковое, но не нашел слов и, молча притянув ее к себе, поцеловал белый покатый лоб и скорбные глаза.
(29)Минуту они сидели молча. (30)Закатное солнце роняло в горницу багровые лучи. (31)На крыльце шумели детишки. (32)Слышно было, как Дарья вынимала из печи обжарившиеся корчажки, недовольно говорила свекрови:33)"Вы и коров-то, небось, не каждый день доили. Что-то старая меньше дает молока..."
(34)С попаса возвращался табун. (35)Мычали коровы, щелкали волосяными нахвостниками кнутов ребята. (36)Хрипло и прерывисто ревел хуторской бугай. (37)Шелковистый подгудок его и литая покатая спина в кровь были искусаны оводами. (38)Бугай зло помахивал головой; на ходу поддев на короткие, широко расставленные рога астаховский плетень, опрокинул его и пошел дальше. (39)Наталья глянула в окно, сказала:
(40)- А бугай тоже отступал за Дон. (41)Маманя рассказывала: как только застреляли в хуторе, он прямо с стойла переплыл Дон, в луке и спасался все время.
(42)Григорий молчал, задумавшись.(43)Почему у нее такие печальные глаза? (44)И еще что-то тайное, неуловимое то появлялось, то исчезало в них. (45)Она и в радости была грустна и как-то непонятна... (46)Может быть, она прослышала о том, что он в Вешенской встречался с Аксиньей? (47)Наконец он спросил:
(48)- С чего это ты нынче такая пасмурная? (49)Что у тебя на сердце, Наташа? (50)Ты бы сказала, а?
(51)И ждал слез, упреков... (52)Но Наталья испуганно ответила:
(53)- Нет, нет, тебе так показалось, я ничего... (54)Правда, я ишо не совсем поздоровела. (55)Голова кружится, и, ежли нагнусь или подыму что, в глазах темнеет.
(56)Григорий испытующе посмотрел на нее и снова спросил:
(57)- Без меня тут тебе ничего?.. (58)Не трогали?
(59)- Нет, что ты! (60)Я же все время лежала хворая. - (61)И глянула прямо в глаза Григория и даже чуть-чуть улыбнулась. (62)Помолчав, она спросила:
(63)- Рано завтра тронешься?
(64)- С рассветом.
(65)Они еще долго сидели в горнице на сундуке, взявшись за руки, молча думая о своем.
(66)Потом, когда смерклось и лиловые густые тени от построек легли на остывшую землю, пошли в кухню вечерять. (67) И вот прошла ночь. (68)До рассвета полыхали на небе зарницы, до белой зорьки гремели в вишневом саду соловьи. (69)Григорий проснулся, долго лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в певучие и сладостные соловьиные выщелки, а потом тихо, стараясь не разбудить Наталью, встал, оделся, вышел на баз.
(70)Пантелей Прокофьевич выкармливал строевого коня, услужливо предложил:
(71)- Сем-ка я его свожу искупаю перед походом?
(72)- Обойдется, - сказал Григорий, ежась от предутренней сырости.
- Хорошо выспался? - осведомился старик.
(73)- Дюже спал! Только вот соловушки побудили. Беда, как они разорялись всю ночь!
(74)Григорий наскоро позавтракал; попрощался с родными.
(75)- Храни тебя царица небесная! - исступленно зашептала Ильинична, целуя сына. - (76)Ты ить у нас один остался...
(77) - Ну, дальние проводы - лишние слезы. Прощайте! - дрогнувшим голосом сказал Григорий и подошел к коню.
(78)Наталья, накинув на голову черную свекровьину косынку, вышла за ворота. (79)За подол ее юбки держались детишки. (80)Полюшка неутешно рыдала, захлебываясь слезами, просила мать:
(81)- Не пускай его! (82)Не пускай, маманюшка! (83)На войне убивают! (84)Папанька, не ездий туда!
(85)У Мишатки дрожали губы, но - нет, он не плакал. (86)Он мужественно сдерживался, сердито говорил сестренке:
(87) - Не бреши, дура! (88)И вовсе там не всех убивают!
(89)Он крепко помнил дедовы слова, что казаки никогда не плачут, что казакам плакать - великий стыд. Но когда отец, уже сидя на коне, поднял его на седло и поцеловал, - с удивлением заметил, что у отца мокрые ресницы. (90)Тут Мишатка не выдержал испытания: градом покатились из глаз его слезы. (91)Он спрятал лицо на опоясанной ремнями отцовской груди, крикнул:
(92)- Нехай лучше дед едет воевать! (93)На что он нам сдался!..(94) Не хочу, чтоб ты!..
(95)Григорий осторожно опустил сынишку на землю, тылом ладони вытер глаза и молча тронул коня. (96) Сколько раз боевой конь, круто повернувшись, взрыв копытами землю возле родимого крыльца, нес его по шляхам и степному бездорожью на фронт, туда, где черная смерть метит казаков, где, по словам казачьей песни, "страх и горе каждый день, каждый час", - а вот никогда Григорий не покидал хутора с таким тяжелым сердцем, как в это ласковое утро.
(97)Томимый неясными предчувствиями, гнетущей тревогой и тоской, ехал он, кинув на луку поводья, не глядя назад, до самого бугра. (98)На перекрестке, где пыльная дорога сворачивала к ветряку, оглянулся. (99)У ворот стояла одна Наталья, и свежий предутренний ветерок рвал из рук ее черную траурную косынку.
(По М.А. Шолохову*)
* Михаил Александрович Шолохов (1905–1984) — русский советский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе, автор романа «Тихий Дон».