(1)Это была маленькая, толстая, румяная девушка, с короткими косичками, перевитыми лентами и торчавшими над открытыми ушами. (2)У нее было много прозвищ — Мячик, Чижик, а один боец, когда она еще работала в госпитале, прозвал ее Пучок энергии. (3)Это было очень меткое прозвище, потому что она действительно была похожа на пучок, состоявший из топота быстрых ног, скороговорки, румянца и косичек. (4)Это была сама энергия, веселая, стремительная и действующая взрывами, как ракета. (5)Но из всех многочисленных прозвищ удержалось самое простое — Кнопка. (6)Возможно, что оно намекало на ее маленький нос, напоминавший кнопку. (7)Но она не обижалась. (8)Кнопка так Кнопка! (9)Главное было: всюду поспеть и все сделать самой. (10)И она поспевала всюду. (11)В этот день, самый горячий за всю ее девятнадцатилетнюю жизнь, она с утра успела сменить повязки раненым бойцам накормить их, съездить за письмами на полевую почтовую станцию и сделать ещё тысячу дел. (12)Теперь нужно было везти раненых в тыл. (13)О том, что дорога простреливается, она сказала, когда раненые уже были устроены. (14)Все ближе слышались разрывы снарядов. (15)Черные столбы земли, перемешанной с дымом, вдруг вставали среди дороги
— Придется обождать! (16)— обернувшись, крикнул шофер.
(17)Шофер свернул и, проехав вдоль обочины по полю, поставил машину среди редкого кустарника. (18)Лучшего прикрытия не было. (19)Оставлять раненых в машине, представляющей собой превосходную цель, Кнопка не решилась. (20)Называя их всех без разбору голубушками и умницами, она вытащила раненых одного за другим и устроила в канаве метров за двадцать пять от машины. (21)Был жаркий августовский день. (22)Земля, перегоревшая за жаркое лето, была суха, и над нею неподвижно стоял душный колеблющийся воздух. (23)Очень хотелось пить, и первый сказал об этом маленький лейтенант с перевязанной головой, который всю дорогу подбадривал других, а теперь, беспомощно раскинувшись и тяжело дыша, лежал на дне канавы.
(24)— Нет ли воды, сестрица? (25)— просил он.
(26)И точно сговорившись, все раненые стали жаловаться на сильную жажду. (27)Метрах в ста от разбитой шоссейной сторожки виднелся колодезный сруб. (28)Но как добраться до нее через поле, на котором ежеминутно рвутся снаряды?
(29)— Где ведро? (30)— спросила Кнопка у шофера.
(31)— Ну, в машине, — нехотя пробормотал шофер.
(32)— Ты за ними присмотришь, ладно?
(33)И прежде чем шофер успел опомниться, она выскочила из канавы и ползком стала пробираться к машине. (34)Это было еще полбеды — доползти до машины и разыскать полотняное ведро. (35)Ведь Главное было впереди — добраться до шоссейной сторожки, а самое главное еще впереди — от сторожки, уже не прячась в канаве, дойти до колодца. (36)Вокруг был такой ад, такой отвратительный вой свистящего и рвущегося воздуха стоял над ее головой, так трудно было дышать, так устали руки, так скрипел на зубах песок…Добравшись до колодца, она набрала воды. (37)И тут она впервые задумалась над тем, как вернуться обратно с ведром, полным воды, — ведь теперь его не засунешь за пояс. (38)Эх, была не была! (39)И, подхватив ведро, она побежала к сторожке. (40)Где-то близко разорвался снаряд. (41)Земля осыпала ее с головы до ног. (42)И вдруг она услышала чей-то голос.
(43)— А, Пучок энергии!
(44)— Что? (45)— невольно откликнулась она и в ту же минуту увидела руку, торчащую из-под разваленных досок.
(46)— Сейчас, голубушка! (47)— сказала Кнопка, осторожно снимая с него разбитые доски. (48)— Подожди, милый!
(49)Она вспомнила о воде, лишь когда, заставив бойца обнять себя руками за шею, проползла вместе с ним метров двадцать и была уже рядом с санитарной машиной.
(50)— Ладно, скоро вернусь, — быстро пробормотала она.
(51)Шофер, заметив, что она возвращается не одна, выскочил из канавы и пополз к ней. (52)Вдвоем они доставили раненого в укрытие, осторожно сняли с него гимнастерку, и, быстро приговаривая, Кнопка стала останавливать кровь и перевязывать раны. (53)Никто больше не просил пить. (54)Жара стала еще удушливее, и маленький лейтенант лежал, закинув голову и полуоткрыв пересохшие губы.
(55)— Ты что, Кнопка? (56)— спросил шофер, заметив, что она время от времени нетерпеливо поглядывает на сторожку.
(57)— Ничего, — отвечала Кнопка. (58)— Кажется, потише становится, а?
(59)— Становится как раз не потише, а погромче, — сказал шофер.
(60)— Нет, потише, — упрямо пробормотала Кнопка и вдруг, выскочив из канавы, опрометью побежала к сторожке.
(61)Через несколько минут она вернулась, таща ведро с водой.
(62)— Голубушки, принесла! (63)Честное слово, принесла! (64)— закричала Кнопка, подтанцовывая и сама глядя на воду с искренним удивлением.
(65)Через полчаса, когда обстрел прекратился раненые, которых она напоила и умыла, были уложены в машину, Кнопка с дороги в последний раз взглянула на мертвый, взрытый снарядами кусок земли между колодцем и канавой. (66)Песок вдруг скрипнул у нее на зубах, напомнив о том, как она ползла, подтягиваясь на руках, и как справа и слева рвались снаряды. «Должно быть, я храбрая, что ли?» — неясно подумала она и поправила развязавшуюся ленточку на тугой короткой косичке. (67)Впрочем, спустя несколько минут она уже не думала об этом. (68)Машина по-прежнему ныряла по рытвинам, и нужно было следить, чтобы кто-нибудь из раненых не ударился головой о раму.
(По В.А. Каверину*)
* Вениамин Александрович Каверин (1902–1989) — русский советский писатель, автор романа «Два капитана».