(1) нет более трудной задачи, чем рассказать о запахе речной воды или о полевой тишине.
(2) и притом рассказать так, чтобы собеседник явственно услышал этот запах и почувствовал тишину.
(3) как передать «хрустальный звон», как говорил блок, пушкинских стихов, возникающих в нашей памяти совершенно внезапно при самых разных обстоятельствах.
(4) есть в мире сотни замечательных явлений.
(5) для них у нас еще нет слов, нет выражения.
(6) чем удивительнее явление, чем оно великолепней, тем труднее рассказать о нем нашими помертвелыми словами.
(7) одним из таких прекрасных и во многом необъяснимых явлений нашей русской действительности является поэзия и жизнь александра блока.
(8) чем больше времени проходит со дня трагической смерти блока, тем неправдоподобнее кажется нам самый факт существования среди нас этого гениального человека.
(9) он слился для многих из нас с необыкновенными людьми, с поэтами возрождения, с героями общечеловеческих легенд.
(10) в частности, для меня блок стоит в ряду любимейших полупризрачных, а то и вовсе призрачных людей, таких, как орланд, петрарка, абеляр, тристан, леопарди, шелли или до сих пор непонятный лермонтов, — мальчик, успевший сказать во время своей мгновенной жизни о жаре души, растраченном в пустыне.
(11) блок сменил лермонтова.
(12) о нем он сказал печальные и точные слова: «в томленьях его исступленных — тоска небывалой весны».
(13) одной из больших потерь своей жизни я считаю то обстоятельство, что не видел и не слышал блока.
(14) я не слышал блока, не знаю, как он читал стихи, но я верю поэту пясту, написавшему маленькое исследование об этом.
(15) тембр голоса у блока был глухой, отдаленный, равномерно спокойный.
(16) его голос доходил даже до его современников, как голос из близкой дали.
(17) было в нем нечто магическое, настойчивое, как гул долго затихающей струны.
(18) тот блок, о котором я говорю, крепко существует в моем сознании, в моей жизни, и я никогда не смогу думать о нем иначе.
(19) я провел с ним в молчании много ночей, у меня так часто падало сердце от каждой наугад сказанной и поющей его строки.
(20) «этот голос — он твой, и его непонятному звуку жизнь и горе отдам».
(21) таким он вошел в мою жизнь еще в далекой трудной юности, таким он остался для меня и сейчас, когда, по словам есенина, «пора уже в дорогу бренные пожитки собирать».
(22) среди «бренных пожитков» никогда не будет стихов блока.
(23) потому что они не подчиняются законам бренности, законам тления и будут существовать, пока жив человек на нашей земле и пока не исчезнет «чудо из божьих чудес» — свободное русское слово.
(24) быть может, наше несколько обостренное и пронзительно-прощальное отношение к блоку объясняется тем, что рядом с нами притаилась водородная смерть.
(25) стоит любому негодяю или безумцу нажать кнопку, чтобы погибло все, что составляет ценность человеческой жизни, и погиб сам человек.
(26) а так как негодяев много и они развязны, наглы и злы, то их соседство наполняет все мирное человечество огромной тревогой.
(27) и в смятении этой тревоги мы с особенной болью чувствуем величие и ясность поэзии блока.
(28) но это особая наша беда и особая тема.
(29) да, я жалею о том, что не знал блока.
(30) он сам сказал: «сознание того, что чудесное было рядом с нами, приходит слишком поздно».
(31) оборванная жизнь необратима.
(32) блока мы не воскресим и никогда уже не увидим в нашей повседневной жизни.
(33) но в мире есть одно явление, равное чуду, попирающее все законы природы и потому утешительное.
(34) это явление — искусство.
(по к.г. паустовскому*)
По Паустовскому К.