1)Однажды я поехал в Петербург держать экзамен в Академию генерального штаба.
(2) Экзамены должны были тянуться более месяца.
(3) У меня не было ни одной знакомой души во всём Петербурге, и по вечерам, приходя домой, я испытывал скуку и томление одиночества.
(4) Вдруг я случайно вспомнил, что мой отец советовал мне разыскать в Петербурге Александру Ивановну Грачёву, нашу дальнюю родственницу, и зайти к ней.
(5) Я с трудом нашёл комнату Александры Ивановны, вошёл и остановился.
(6) Спиной ко мне стояла полная женщина.
(7) Она обернулась и стала присматриваться.
(8) В это время откуда-то из угла выскочил и быстро подошёл ко мне мальчик, в распоясанной блузе и босиком.
(9) Взглянув на него пристальней, я сразу догадался, что это дурачок.
(10) Мальчик глядел на меня бессмысленно и издавал странные звуки, нечто вроде «урлы, урлы».
—
(11) Не бойтесь, он не тронет, — сказала женщина, идя мне навстречу. —
(12) Чем могу служить?
(13) Я назвал себя и упомянул про своего отца.
(14) 0на обрадовалась, оживилась и разохалась.
(15) Мальчик принялся ещё громче кричать своё «урлы, урлы...»
—
(16) Это сыночек мой, он такой от рождения, — сказала Александра Ивановна с грустной улыбкой. —
(17) Степаном его зовут.
(18) Услышав своё имя, мальчонка крикнул каким-то птичьим голосом:
— Папан!
(19) Александра Ивановна похлопала его ласково по плечу.
—
(20) Да, да, Степан.
(21) Видите, догадался, что о нём говорят.
(22) Чтобы оказать Александре Ивановне внимание, я сказал ему: «Здравствуй, Степан» — и взял его за руку.
(23) Она была холодна, пухла и безжизненна.
(24) Я почувствовал брезгливость и только из вежливости спросил:
— Ему, наверно, лет шестнадцать?
—
(25) Ах, нет, — ответила Александра Ивановна, — уже двадцать девятый.
(26) Мы разговорились.
(27) Грачёва оказалась тихой, робкой женщиной, забитой неудачами и долгой нуждой.
(28) Во всё время нашего разговора Степан не сводил с меня глаз.
(29) Раза три он исподтишка протягивал руку, чтобы притронуться к блестящим пуговицам моего сюртука, и тотчас же отдёргивал её с видом испуга.
—
(30) Неужели ваш Степан так и не говорит ни одного слова? — спросил я Александру Ивановну.
(31) Она печально покачала головой.
—
(32) Нет, не говорит. (ЗЗ)Есть у него несколько собственных слов, да что же это за слова!
(34) Так, бормотанье!
(35) Вот, например, Степан у него называется «Папан», кушать хочется — «мня», деньги у него называются «тэки».
(36) Степан, — обратилась она к сыну, — где твои тэки?
(37) Покажи нам твои тэки.
(38) Степан вдруг спрыгнул со стула, бросился в тёмный угол и присел там на корточки.
(39) Я услышал оттуда звон медной монеты и те же «урлы, урлы», но на этот раз ворчливые, угрожающие.
—
(40) Боится, — пояснила Александра Ивановна. —
(41) Ну, ну, не будем трогать тэки, не будем, — принялась она успокаивать сына.
(42) Я стал довольно часто бывать у Грачёвой.
(43) Её Степан заинтересовал меня, и мне пришла в голову мысль вылечить его по системе какого-то швейцарского доктора, пробовавшего действовать на своих слабоумных пациентов медленным путём логического развития.
(44) Сначала я принёс Степану куклу.
(45) Он обрадовался, расхохотался и закричал, указывая на куклу: «Папан!»
(46) Потом я приносил ему картинки, пробовал заинтересовать его кубиками, разговаривал с ним, называя разные предметы и показывая на них.
(47) Но или система швейцарского доктора была неверна, или я не умел её применять! на практике, только развитие Степана не подвигалось ни на шаг.
(48) Зато он необыкновенно полюбил меня в эти дни.
(49) Когда я приходил, он кидался мне| навстречу с восторженным рёвом.
(50) После моего ухода он долго не отходил! от окна и испускал такие жалобные вопли, что другие квартиранты жаловались! на него хозяйке.
(51) А мои личные дела были очень плохи.
(52) Я провалился с необычайным треском на предпоследнем экзамене.
(53) Нужно было как можно скорее ехать домой.
(54) К этому меня побуждали и финансовые соображения: в моём бумажнике лежали всего-навсего три копейки.
(55) Я скрепя сердце пошёл просить взаймы у товарищей, но они все отговаривались пустотой карманов.
(56) Три копейки!
(57) Я вам скажу, что в эти дни мне было очень тяжело.
(58) Скоро голод сделался невыносимым.
(59) Я пошёл к Александре Ивановне.
(60) Мне очень было тяжело просить бедную женщину о деньгах, но я решился сделать это.
—
(61) Александра Ивановна, мне есть нечего.
(62) Дайте мне взаймы.
(63) Она всплеснула руками.
—
(64) Голубчик мой, ни копеечки.
(65) Вчера сама заложила брошку...
(66) Я чувствовал себя заброшенным на край света, одиноким и униженным.
(67) Вдруг кто-то толкнул меня в бок.
(68) Я обернулся.
(69) Это был Степан.
(70) Он протягивал мне на ладони кучку медных монет и говорил:
— Тэки, тэки, тэки...
(71) Я не понимал.
(72) Тогда он бросил свои деньги мне на колено, крикнул ещё раз «тэки» и убежал в свой уголок.
(73) Я заплакал, как маленький мальчик.
(74) Александра Ивановна также плакала вместе со мной от умиления и жалости, а Степан из тёмного угла испускал жалобные, совершенно осмысленные «урлы, урлы, урлы».
(75) Когда я успокоился, мне стало легче.
(76) Неожиданное сочувствие блаженненького вдруг согрело и приласкало моё сердце, показало мне, что ещё можно и должно жить, пока есть на свете любовь и сострадание.
(По А. И. Куприну)