(1)Дуняшка поднялась рано - надо было доить корову. (2)В кухне осторожно ходил, покашливал Григорий. (3)Прикрыв детишек одеялом, Дуняшка проворно оделась, вошла в кухню. (4)Григорий застегивал шинель.
(5)- Вы куда это спозаранок собрались, братушка?
(6)- Пройдусь по хутору, погляжу.
(7)- Позавтракали бы - тогда...
(8)- Не хочу, голова болит.
(9)- К завтраку вернетесь? (10)Я зараз печь затоплю.
(11)- Меня нечего ждать, я не скоро прийду.
(12)Григорий вышел на улицу. (13)К утру слегка оттаяло. (14)Ветер дул с юга влажный и теплый. (15)На каблуки сапог прилипал перемешанный с землею снег. (16)Медленно шагая к центру хутора, Григорий внимательно, словно в чужой местности, разглядывал знакомые с детства дома и сараи. (17)На площади чернели обуглившиеся развалины купеческих домов и лавок, сожжённых Кошевым в прошлом году, полуразрушенная церковная ограда зияла проломами. (18)"Кирпич на печки понадобился", - равнодушно подумал Григорий. (19)Церковь стояла по-прежнему маленькая, вросшая в землю. (20)Давно не крашенная крыша её золотилась ржавчиной, стены пестрели бурыми подтеками, а там, где отвалилась штукатурка, - ярко и свежо краснел обнаженный кирпич.
(21)На улицах было безлюдно. (22)Две или три заспанные бабы повстречались Григорию неподалеку от колодца. (23)Они молча, как чужому, кланялись Григорию и только тогда, когда он проходил мимо, останавливались и подолгу глядели ему вслед.
(24)"Надо на могилки сходить, проведать мать и Наталью, - подумал Григорий и свернул в проулок по дороге к кладбищу, но, пройдя немного, остановился.
(25)И без того тяжело и смутно было у него на сердце. (26)- Как-нибудь в другой раз схожу, - решил он, направляясь к Прохору. (27)- Им-то теперь всё равно - приду или не приду. (28)Им там покойно теперь. (29)Всё кончено. (30)Могилки присыпало снежком. (31)А земля, наверно, холодная там, в глубине... (32)Вот и отжили - да как скоро, как во сне. (33)Лежат все вместе, рядом: и жена, и мать, и Петро с Дарьей... (34)Всей семьей перешли туда и лежат рядом. (35)Им хорошо, а отец - один в чужой стороне. (36)Скучно ему там среди чужих...". (37)Григорий уже не смотрел по сторонам, шел, глядя под ноги на белый, слегка увлажненный оттепелью и очень мягкий снежок, настолько мягкий, что он даже не ощущался под ногами и почти не скрипел.
(38)Потом Григорий стал думать о детях. (39)Какие-то они стали не по летам сдержанные, молчаливые, не такие, какими были при матери. (40)Слишком много отняла у них смерть. (41)Они напуганы. (42)Почему Полюшка вчера заплакала, когда увидела его? (43)Дети не плачут при встрече, это на них непохоже. (44)О чём она подумала? (45)И почему в глазах её мелькнул испуг, когда он взял её на руки?
(46)Может быть, она все время думала, что отца нет в живых и он никогда больше не вернется, а потом, увидев его, испугалась? (47)Во всяком случае, он, Григорий, ни в чем не виноват перед ними. (48)Надо только сказать Аксинье, чтобы она жалела их и всячески старалась заменить им мать... (49)Пожалуй, они привяжутся к мачехе. (50)Она ласковая, добрая баба. (51)Из любви к нему она будет любить и детей.
(52)Об этом тоже тяжело и горько было думать. (53)Всё это было не так-то просто. (54)Вся жизнь оказалась вовсе не такой простой, какой она представлялась ему недавно. (55)В глупой, ребячьей наивности он предполагал, что достаточно вернуться домой, сменить шинель на зипун, и все пойдет как по-писаному: никто ему слова не скажет, никто не упрекнёт, всё устроится само собой, и будет он жить да поживать мирным хлеборобом и примерным семьянином. (56)Нет, не так это просто выглядит на самом деле.
(57)Григорий осторожно открыл повисшую на одной петле калитку Зыковского база. (58)Прохор в растоптанных круглых валенках, в надвинутом по самые брови треухе шёл к крыльцу, беспечно помахивая порожним дойным ведром. (59)Белые капли молока невидимо сеялись по снегу.
(По М. Шолохову)