КНИГИ, ОТКРЫВАЮЩИЕ НАС.
(1) Я убеждён, что у слова есть свои недра...
(2) Человек по-разному приходит к пониманию этой извечной истины.
(3) Многое зависит от того, как сложилась судьба, жизнь человека.
(4) Книга выступает одним из звеньев в духовной связи людей, заставляет их возвращаться к своим истокам, проникать в сокровенные глубины духа, контактировать с настоящим, прошлым и будущим.
(5) Книга связывает людей.
(6) Объединяет людей и телевидение; это попятно, но для того, чтобы одолеть огромное количество литературы, накопленной человечеством за века, творения Гомера, Данте, Вергилия, Толстого, Хемингуэя, Фолкнера и других гениев человечества, хотя бы часть этого богатства, а его можно осваивать без конца, следует от чего-то отказаться...
(7) Восемь часов у человека уходит на сон, восемь на работу, если он будет просиживать часами у телевизора, ему некогда будет читать...
(8) К книгам относишься так же, как и к друзьям, — в юношеском возрасте их много, но отношения с ними более поверхностные, некритические, легковесные; нравится, допустим, кому-то то же, что и тебе, ты и его уже считаешь другом, единомышленником, хотя, может, и общего-то между вами разве что одна полюбившаяся книжка...
(9) С годами круг знакомств сужается, может быть, остаются один-два человека, которых называешь друзьями, но зато уж это подлинные, испытанные друзья.
(10) Так и с книгами.
(11) К каким-то авторам, которыми увлекался в юности, уже нет особенного желания возвращаться — эти книги ты навсегда прочитал.
(12) С другими писателями наоборот.
(13) Вот Достоевский, он не только остается для меня тем же, кем и был, но и день ото дня укрупняется, вырастает в моих глазах.
(14) Эпоха его миновала, исчез, канул в Лету мрачный, призрачный Петербург, но творения Достоевского, дух его прозы, слово его — продолжают меня волновать, не дают мне покоя.
(15) Достоевский - беспокойный писатель, будоражащий нашу совесть, его читать - нелегкое, а порой и не всегда приятное занятие, но его читаешь, ибо он возвращает тебя к себе самому, к сути твоей, к совести; ему невозможно подражать, но учиться у нет нужно.
(16) Чему же?
(17) Мне думается, в первую очередь, — неподдельной любви к людям, состраданию к униженным и оскорбленным.
(18) Круг друзей неизбежно сужается, но так же неотвратимо углубляется и любовь к ним.
(19) Есть тут определённая взаимосвязь...
(20) ...Каждая книга требует полной отрешенности от суетных дел, полной погруженности в тему, в систему образов — вся душа должна быть там.
(21) Иначе ничего не получится.
(22) Не знаю, но, наверное, во мне осталось испытанное некогда, еще в самом раннем детстве, благоговейное отношение к книге, к печатному слову.
(23) Я всегда с трепетом брал в руки книгу, как нечто действительно святое.
(24) Для меня в ту пору не было плохих книг, я восхищался каждой буквой, а человек, написавший книгу, мне неизменно представлялся таким, как Пушкин и Толстой.
(25) Увы, позднее пришлось узнать, что могут быть и плохие книги, равнодушные, написанные без искорки святости.
(26) Пусть это будет несколько наивно, но я и по сей день все же мечтаю, чтобы не было плохих книг, чтобы мы не разрушали то представление о книге и писателе, которое зарождается у человека в детстве.