(1)“Святое море”, “святое озеро”, “святая вода” — так называли Байкал с незапамятных времен и коренные жители, и русские, пришедшие на его берега уже в семнадцатом веке, и путешествующие иноземцы, преклоняясь перед его величественной неземной красотой.
(2)Но славен и свят Байкал другим — своей чудесной животворной силой, духом не былого, не прошедшего, как многое ныне, а настоящего, не подвластного времени и преобразованиям, заповедного могущества. (3)Вспоминаю, как с товарищем моим, приехавшим в гости, мы далеко ушли по берегу нашего моря. (4)Был август, лучшее, благодатное время на Байкале, когда нагревается вода и бушуют разноцветьем сопки, когда солнце до блеска высвечивает вновь выпавший снег на дальних гольцах в Саянах, когда уже и впрок запасся Байкал водой из тающих ледников и лежит сыто, часто спокойно, набираясь сил для осенних штормов; когда щедро играет подле берега под крики чаек рыба и когда на каждом шагу по дороге встречается то малина, то смородина красная и черная, то жимолость... (5)Товарищ мой уже часа два был подавлен обрушившейся на него со всех сторон дикой и буйной, творящей пиршественное летнее торжество, красотой, дотоле им не только не виданной, но даже и не представляемой. (6)После своего возвращения с Байкала он писал мне письмо. (7)“Силы прибавились — это ладно, это бывало, — писал он. (8)— Но теперь духом поднялся, который оттуда, с Байкала. (9)Я теперь чувствую, что могу немало сделать, и, кажется, различаю, что нужно делать и что не нужно. (10)Как хорошо, что у нас есть Байкал!”.
(11)Я понимаю его. (12)Даже побывав очень недолго и увидев ничтожно мало, можно если не понять, то почувствовать Байкал. (13)А дух Байкала — это нечто особенное, существующее, заставляющее верить в старые легенды и с мистической опаской задумываться, насколько волен человек в этих местах делать всё, что ему заблагорассудится. (14)Байкал, казалось бы, должен подавлять человека своим величием и размерами — в нём всё крупно, всё широко, привольно и загадочно — он же, напротив, возвышает его. (15)Редкое чувство приподнятости и одухотворенности испытываешь на Байкале — словно и тебя коснулась тайная печать вечности и совершенства, словно и тебя обдало близким дыханием всесильного присутствия, и в тебя вошла доля магического секрета всего сущего. (16)Нигде у тебя не будет больше желанной слитности с природой — и проникновения в неё.
(17)Вернувшись однажды с прогулки Л. Н. Толстой записал: “Неужели может среди этой обаятельной природы удержаться в человеке чувство злобы, мщения или страсти истребления себе подобных? (18)Всё недоброе в сердце человека должно бы, кажется, исчезнуть в прикосновении с природой этим непосредственным выражением красоты и добра”. (19)Природа сама по себе всегда нравственна, безнравственной её может сделать лишь человек. (20)И как знать, не она, не природа ли, и удерживает в немалой степени нас в тех более или менее разумных рамках, которыми определяется наше моральное состояние, не ею ли и крепится наше благоразумие и благодеяние?!
(21)Это она с мольбой, надеждой и предостережением денно и нощно глядит в наши глаза. (22)И разве все мы не слышим этот зов? (23)Когда-то эвенк на берегу Байкала перед тем, как срубить для надобности берёзку, долго каялся и просил прощения у берёзки за то, что вынужден её погубить. (24)Теперь мы стали иными. (25)И всё-таки не оттого ли и в состоянии мы удержать занесенную уже не над берёзкой, как двести или триста лет назад, а над самим батюшкой-Байкалом равнодушную руку, что возвращаем ему сторицей вложенное в нас природой. (26)За добро добром, за милость милостью — по извечному кругу нравственного бытия…
(27)Байкал создан, как венец и тайна природы, не для производственных потребностей, а для того, чтобы мы могли пить из него воду, любоваться его державной красотой и дышать его заповедным воздухом. (28)Это прежде всего необходимо нам. (29)Трудно удержаться, чтобы не повторить: как хорошо, что у нас есть Байкал! (30)Могучий, богатый, величественный, красивый многими и многими красотами, царственный и неоткрытый, непокоренный — как хорошо, что он у нас есть.
(В. Г. Распутин)