(1) “Святое море”, “святое озеро”, “святая вода” — так называли Байкал с незапамятных времен и коренные жители, и русские, пришедшие на его берега уже в семнадцатом веке, и путешествующие иноземцы, преклоняясь перед его величественной неземной красотой.
(2) Но славен и свят Байкал другим — своей чудесной животворной силой, духом не былого, не прошедшего, как многое ныне, а настоящего, не подвластного времени и преобразованиям, заповедного могущества.
(3) Вспоминаю, как с товарищем моим, приехавшим в гости, мы далеко ушли по берегу нашего моря.
(4) Был август, лучшее, благодатное время на Байкале, когда нагревается вода и бушуют разноцветьем сопки, когда солнце до блеска высвечивает вновь выпавший снег на дальних гольцах в Саянах, когда уже и впрок запасся Байкал водой из тающих ледников и лежит сыто, часто спокойно, набираясь сил для осенних штормов; когда щедро играет подле берега под крики чаек рыба и когда на каждом шагу по дороге встречается то малина, то смородина красная и черная, то жимолость...
(5) Товарищ мой уже часа два был подавлен обрушившейся на него со всех сторон дикой и буйной, творящей пиршественное летнее торжество, красотой, дотоле им не только не виданной, но даже и не представляемой.
(6) После своего возвращения с Байкала он писал мне письмо. “Силы прибавились—это ладно, это бывало,— писал он.— Но теперь духом поднялся, который оттуда, с Байкала.
(7) Я теперь чувствую, что могу немало сделать, и, кажется, различаю, что нужно делать и что не нужно.
(8) Как хорошо, что у нас есть Байкал!”
Я понимаю его.
(9) Даже побывав очень недолго и увидев ничтожно мало, можно если не понять, то почувствовать Байкал.
(10) А дух Байкала — это нечто особенное, существующее, заставляющее верить в старые легенды и с мистической опаской задумываться, насколько волен человек в этих местах делать все, что ему заблагорассудится.
(11) Байкал, казалось бы, должен подавлять человека своим величием и размерами — в нем все крупно, все широко, привольно и загадочно - он же, напротив, возвышает его.
(12) Редкое чувство приподнятости и одухотворенности испытываешь на Байкале — словно и тебя коснулась тайная печать вечности и совершенства, словно и тебя обдало близким дыханием всесильного присутствия, и в тебя вошла доля магического секрета всего сущего.
(13) Нигде у тебя не будет больше желанной слитности с природой – и проникновения в нее.
(14) Вернувшись однажды с прогулки Л.Н. Толстой записал: “Неужели может среди этой обаятельной природы удержаться в человеке чувство злобы, мщения или страсти истребления себе подобных?
(15) Все недоброе в сердце человека должно бы, кажется, исчезнуть в прикосновении с природой этим непосредственным выражением красоты и добра”.
(16) Природа сама по себе всегда нравственна, безнравственной ее может сделать лишь человек.
(17) И как знать, не она, не природа ли, и удерживает в немалой степени нас в тех более или менее разумных рамках, которыми определяется наше моральное состояние, не ею ли и крепится наше благоразумие и благодеяние?!
(18) Это она с мольбой, надеждой и предостережением денно и нощно глядит в наши глаза.
(19) И разве все мы не слышим этот зов?
(20) Когда-то эвенк на берегу Байкала перед тем, как срубить для надобности березку, долго каялся и просил прощения у березки за то, что вынужден ее погубить.
(21) Теперь мы стали иными.
(22) И все-таки не оттого ли и в состоянии мы удержать занесенную уже не над березкой, как двести или триста лет назад, а над самим батюшкой-Байкалом равнодушную руку, что возвращаем ему сторицей вложенное в нас природой.
(23) За добро добром, за милость милостью — по извечному кругу нравственного бытия…
(24) Байкал создан, как венец и тайна природы, не для производственных потребностей, а для того, чтобы мы могли пить из него воду, любоваться его державной красотой и дышать его заповедным воздухом.
(25) Это прежде всего необходимо нам.
(26) Трудно удержаться, чтобы не повторить: как хорошо, что у нас есть Байкал!
(27) Могучий, богатый, величественный, красивый многими и многими красотами, царственный и неоткрытый, непокоренный — как хорошо, что он у нас есть.
(28) В.Г.Распутин (писатель, публицист, общественный деятель)