(1) Алексей Пархоменко, известный на всю округу охотник, часто начинал хвастливо жаловаться:
(2) – Да, мужики, если на том свете у местного зверья есть родичи, то у меня загробная жизнь будет трудной…
(3) Пархоменко всё это говорил для красного словца.
(4) Он, конечно же, не верил, что у гусей, лис, зайцев, барсуков, косуль могут быть какие-то влиятельные родственники на небесах.
(5) Да и, честно сказать, в то, что на небесах вообще есть кто-то, он тоже не особенно верил, поэтому жил весело, азартно, в полную грудь.
(6) Охота была не просто самым любимым занятием, а делом жизни.
(7) Если верна теория о том, что разные люди своими прародителями имели разных животных, то дальним предком Пархоменко, без всякого сомнения, был какой-нибудь чутьистый, сильный и ненасытный волк.
(8) Непостижимым образом он находил в густой траве нужный след, догонял на лыжах лис и мог неделями, несмотря на зной и лютый мороз, жить в лесу.
(9) Ни женитьба, ни рождение сына не смогли изменить охотничьей натуры Пархоменко, он продолжал всё свободное время рыскать по окрестностям, точно голодный хищник.
(10) Однажды весной, ремонтируя крышу сарая, Пархоменко забыл закрыть ворота, и во двор забрели лошади, пасшиеся по соседству, на пустыре, под надзором нерадивого конюха.
(11) – Эй, а ну куда..!
(12) Перестреляю всех! – заревел Пархоменко, спрыгнул с крыши, схватил жердь и бросился на непрошеных гостей.
(13) Лошади, услышав злой крик, испуганно вздрогнули и метнулись назад, к воротам.
(14) Вдруг с крыльца, преграждая им дорогу, кинулся двухлетний сынишка Пархоменко.
(15) Он встал на пути несущегося табуна и бесстрашно раскинул руки, не пуская их к воротам.
(16) Слева тесовый забор, справа стена дома, сзади свирепый хозяин с огромной жердью, впереди, преграждая единственный путь к отступлению, – малыш.
(17) Кони летели к воротам…
(18) Пархоменко похолодел…
(19) – Ваня!
(20) Сынок! – пролепетал он и рухнул на колени.
(21) Кричать, махать руками, бежать – всё бесполезно...
(22) Кони лавиной неслись на его ребёнка.
(23) Время спрессовалось в тугой ком, и уже нельзя было отделить вечность от мгновения, и уже потеряли всякое значение все земные измерения…
(24) – Прошу тебя! – его стонущая мольба, обращённая непонятно к кому, летела из раздавленного сердца вверх, руки в отчаянии рвали траву, а рот заполнялся жалобным воем…
(25) – Ну пожалуйста…
(26) Мелькали чёрные конские хвосты…
(27) Чёрные ленты в глазах…
(28) Вдруг кони отпрянули от малыша, их поток разделился надвое, толкая друг друга, теснясь к стене и к забору, падая, запинаясь, они обогнули ребёночка и выскочили со двора.
(29) В два прыжка Пархоменко подлетел к сыну, схватил его голое холодное тельце и, ощущая пальцами тонкие рёбрышки, сквозь которые доносился стук маленького сердца, заплакал.
(30) Целуя мальчика, он посмотрел на забор и увидел, что с ржавых гвоздей, торчавших из тесовых досок, стекают капли конской крови…
(31) Рядом на корточки присела тень, похожая на судью, облачённого в чёрный строгий костюм, и вкрадчиво говорила:
(32) – Смотри, вот они, животные, топтали друг друга, резали себе бока о гвозди, спасая твоего сына.
(33) А вот ты – человек!
(34) На что пошёл бы ты ради их детей?
(35) А?..
(36) Теперь, когда Пархоменко зовут на охоту, он качает головой, тяжело говорит «нет» и почему-то показывает на своего сыночка.
(37) Друзья думают, что это жена заставила его нянчиться с ребёнком, и, удивляясь странной метаморфозе, происшедшей с охотником, недоумённо пожимают плечами.
По Лаптеву Е. В.