(1) Вильгельм, прочти свои стихи,
Чтоб мне заснуть скорее.
1814
(2) Скажи, Вильгельм, не то ль и с нами было,
Мой брат родной по музе, по судьбам?
1825
(3) Какие разные оценки одного человека — одним и тем же, дружеским, пером!
(4) Где истина?
(5) В каком году?
(6) Везде...
(7) Однажды в невесёлый час Вильгельм Кюхельбекер напишет мужу старшей сестры, известному учёному и педагогу Григорию Глинке, что в Лицее всё ему немило, что друзей нет и дел нет.
(8) Родственник отвечал: «...жалею вместе с тобою о твоих неудачах», советовал крепче приналечь на науки, но винил и самого Кюхлю:
(9) «Ты напрасно надеешься найти друзей между ветрениками твоих лет, не созрев пока сам для чувства дружбы.
(10) Вообще старайся воспользоваться золотою порой молодости твоей, занимаясь исключительно науками, в которых благо жизни нашей; не упускай притом из виду будущего своего назначения в обществе и сделай себя достойным его.
(11) Не плачь обо всём и во всякое время; плаксивое лицо, точно как и слишком грустное расположение духа, нимало не сочетается с юношеским возрастом.
(12) Привыкнув на все вещи смотреть с худой стороны, ты поневоле будешь несчастлив.
(13) Верь также мне, что мы во всех почти случаях жизни сами бываем орудием собственного нашего счастия или злоключения».
(14) Да Кюхельбекер и сам в другую минуту назовёт друзей «милыми и прекрасными».
(15) Так и будет впредь: дружба и насмешка, дружба и безжалостная эпиграмма.
(16) Кюхля вызовет Пушкина стреляться; от насмешек над своей долговязой, нескладной фигурой придёт в отчаяние; однажды кинется топиться в Царскосельский пруд — его вытащат и будут любить, как и прежде любили, удивляясь сочетанию вдохновения, таланта и страшных несообразностей.
(17) Любя, станут снова издеваться, мириться...
(18) Тот, кто будет читать об этой дружбе, не сможет не задуматься: а как же у нас всё было и будет?
(19) И почему порою именно так, как у первых лицеистов?
(20) И отчего не так?
(21) Важно ли, в каком веке были молоды и состарились былые одноклассники?
(22) Важно ли, горят у них в классной комнате электрические лампочки или свечи?
(23) Носят ли джинсы или камзолы, треуголки?
(24) Конечно, разница веков нам небезразлична.
(25) Конечно, каждая эпоха имеет свой неповторимый голос и стиль...
(26) Но сколько здесь общего!
(27) Разве они, юные прадеды, не любили, как правнуки, не мечтали, не умирали?
(28) Разве мы, современники космических ракет и теперь уже цифрового телевидения, не нашли бы, о чём поговорить, о чём спросить тех ребят, а они — нас?
(29) Глядя на себя и своих друзей как бы со стороны, «через другой век», через дела, мысли и документы давно ушедших людей, мы вдруг замечаем то, что вблизи, вплотную, было почти неразличимо...
(По Н. Я. Эйдельману*)
*Натан Яковлевич Эйдельман (1930-1989) — писатель, историк, литературовед.