(1) Когда случалось проспать охоту, отдых был особенно приятен.
(2) Проснешься и долго лежишь в постели.
(3) Во всем доме — тишина.
(4) Слышно, как осторожно ходит по комнатам садовник, растапливая печи, и как дрова трещат и стреляют.
(5) Впереди — целый день покоя в безмолвной уже по-зимнему усадьбе.
(6) Не спеша оденешься, побродишь по саду, найдешь в мокрой листве случайно забытое холодное и мокрое яблоко, и почему-то оно покажется необыкновенно вкусным, совсем не таким, как другие.
(7) Потом примешься за книги, — дедовские книги в толстых кожаных переплетах, с золотыми звездочками на сафьянных корешках.
(8) Славно пахнут эти, похожие на церковные требники книги своей пожелтевшей, толстой шершавой бумагой!
(9) Какой-то приятной кисловатой плесенью, старинными духами…
(10) Хороши и заметки на их полях, крупно и с круглыми мягкими росчерками сделанные гусиным пером.
(11) Развернешь книгу и читаешь: «мысль, достойная древних и новых философов, цвет разума и чувства сердечного»…
(12) И невольно увлечешься и самой книгой.
(13) Это — «дворянин-философ», аллегория, изданная лет сто тому назад иждивением какого-то «кавалера многих орденов» и напечатанная в типографии приказа общественного призрения, — рассказ о том, как «дворянин-философ, имея время и способность рассуждать, к чему разум человека возноситься может, получил некогда желание сочинить план света на пространном месте своего селения»…
(14) Потом наткнешься на «сатирические и философские сочинения господина вольтера» и долго упиваешься милым и манерным слогом перевода: «государи мои!
(15) Эразм сочинил в шестом-надесять столетии похвалу дурачеству (манерная пауза, — точка с занятою); вы же приказываете мне превознесть пред вами разум…» потом от екатерининской старины перейдешь к романтическим временам, к альманахам, к сантиментально-напыщенным и длинным романам…
(16) Кукушка выскакивает из часов и насмешливо-грустно кукует над тобою в пустом доме.
(17) И понемногу в сердце начинает закрадываться сладкая и странная тоска…
(18) Вот "тайны алексиса", вот "виктор, или дитя в лесу": "бьет полночь!
(19) Священная тишина заступает место дневного шума и веселых песен поселян.
(20) Сон простирает мрачныя крылья свои над поверхностью нашего полушария; он стрясает с них мрак и мечты...
(21) Мечты...
(22) Как часто продолжают оне токмо страдания злощастнаго!.." и замелькают перед глазами любимые старинные слова: скалы и дубравы, бледная луна и одиночество, привидения и призраки, "ероты", розы и лилии, "проказы и резвости младых шалунов", лилейная рука, людмилы и алины...
(23) А вот журналы с именами: жуковского, батюшкова, лицеиста пушкина.
(24) И с грустью вспомнишь бабушку, ее полонезы на клавикордах, ее томное чтение стихов из "евгения онегина".
(25) И старинная мечтательная жизнь встанет перед тобою...
(26) Хорошие девушки и женщины жили когда-то в дворянских усадьбах!
(27) Их портреты глядят на меня со стены, аристократически-красивые головки в старинных прическах кротко и женственно опускают свои длинные ресницы на печальные и нежные глаза...
По Паустовскому К.