(34) я и так и этак, послащивая городским, давал для утешения погорчить во рту деревенским – ничего не выходило.
(35) пришлось подчиниться.
(36) мне с самого начала следовало догадаться, что их «в одну телегу впрячь неможно».
(37) получив своё слово, василиса сразу заговорила легко – и заставила освободиться от вычурной «книжности» и меня.
(38) меня много упрекали за сибирский диалект, которым я пользуюсь якобы без меры.
(39) но что такое диалект?
(40) это местные прибавки к языку, заимствования от местных народов, подвёрнутые под нашу речь, обозначение областной предметности.
(41) пользоваться диалектом действительно нужно разумно.
(42) но ведь за диалект зачастую принимают сам досельный русский язык, его заглубленную позднейшими наростами корневую породу.
(43) а её предлагают зарыть ещё глубже: своё зарыть, а чужое, валом повалившее из «красивых» стран, принять с великими почестями.
(44) ничего плохого, я считаю, нет в том, если читатель, встретив незнакомое слово, пороется в памяти, пороется в словарях и – вспомнит, ещё на одну крупицу обогатится родным, удерживающим нас в отчих пределах.
(45) это не может быть только филологической радостью: смысловой звук, вставший на своё место, – это радость исцеляющегося человека.
(по в.г. распутину*) *валентин григорьевич распутин (1937–2015) – русский писатель и публицист, общественный деятель, один из наиболее значительных представителей «деревенской прозы»