(1) Отрывок из романа-эпопеи «Тихий Дон»
Несколько дней, после разговора с Дарьей, Наталья жила, испытывая такое ощущение, какое бывает во сне, когда тяжко давит дурной сон и нет сил очнуться.
(2) Она искала благовидного предлога, чтобы пойти к жене Прохора Зыкова и попытаться у нее узнать, как жил Григорий в Вешенской во время отступления и виделся ли там с Аксиньей или нет.
(3) Ей хотелось убедиться в вине мужа, а словам Дарьи она и верила и не верила.
(4) Поздно вечером подошла она к зыковскому базу, беспечно помахивая хворостиной.
(5) Прохорова жена, управившись с делами, сидела около ворот.
(6) — Здорово, жалмерка!
(7) Телка нашего не видала?
(8) — спросила Наталья.
(9) — Слава богу, милушка!
(10) Нет, не видала.
(11) — Такой поблудный, проклятый, — дома никак не живет!
(12) Где его искать — ума не приложу.
(13) — Постой, отдохни трошки, найдется.
(14) Семечками угостить?
(15) Наталья подошла, присела.
(16) Завязался немудрый бабий разговор.
(17) — Про служивого не слыхать?
(18) — поинтересовалась Наталья.
(19) — И вестки нету.
(20) Как, скажи, в воду канул, анчихрист!
(21) А твой, либо прислал что?
(22) — Нет.
(23) Сулился Гриша написать, да что-то не шлет письма.
(24) Гутарют в народе, будто где-то за Усть-Медведицу наши пошли, а окромя ничего не слыхала.
(25) — Наталья перевела разговор на недавнее отступление за Дон, осторожно начала выспрашивать, как жили служивые в Вешенской и кто был с ними из хуторных.
(26) Лукавая Прохорова жененка догадалась, зачем пришла к ней Наталья, и отвечала сдержанно, сухо.
(27) Со слов мужа она все знала о Григории, но, хотя язык у нее и чесался, рассказывать побоялась, памятуя Прохорово наставление: «Так и знай: скажешь об этом кому хоть слово — положу тебя головой на дровосеку, язык твой поганый на аршин вытяну и отрублю.
(28) Ежли дойдет слух об этом до Григория — он же меня походя убьет, между делом!
(29) А мне одна ты осточертела, а жизня пока ишо нет.
(30) Поняла?
(31) Ну, и молчи, как дохлая!»
— Аксинью Астахову не доводилось твоему Прохору видать в Вёшках?
(32) — уже напрямик спрашивала потерявшая терпение Наталья.
(33) — Откуда ему было ее видать!
(34) Разве им там до этого было?
(35) Истинный бог, ничего не знаю, Мироновна, и ты про это у меня хоть не пытай.
(36) У моего белесого черта слова путнего не добьешься.
(37) Только и разговору знает — подай да прими.
(38) Так ни с чем и ушла еще более раздосадованная и взволнованная Наталья.
(39) Но оставаться в неведении она больше не могла, это и толкнуло ее зайти к Аксинье.
(40) Живя по соседству, они за последние годы часто встречались, молча кланялись друг дружке, иногда перебрасывались несколькими фразами.
(41) Та пора, когда они при встречах, не здороваясь, обменивались ненавидящими взглядами, прошла; острота взаимной неприязни смягчилась, и Наталья, идя к Аксинье, надеялась, что та ее не выгонит и уж о ком, о ком, а о Григории будет говорить.
(42) И она не ошиблась в своих предположениях.
(43) Не скрывая изумления, Аксинья пригласила ее в горницу, задернула занавески на окнах, зажгла огонь, спросила:
— С чем хорошим пришла?
(44) — Мне с хорошим к тебе не ходить…
(45) — Говори плохое.
(46) С Григорием Пантелеевичем беда случилась?
(47) Такая глубокая, нескрываемая тревога прозвучала в Аксиньином вопросе, что Наталья поняла все.
(48) В одной фразе сказалась вся Аксинья, открылось все, чем она жила и чего боялась.
(49) После этого, по сути, и спрашивать об ее отношениях к Григорию было незачем, однако Наталья не ушла; помедлив с ответом, она сказала:
— Нет, муж живой и здоровый, не пужайся.
(50) — Я и не пужаюсь, с чего ты берешь?
(51) Это тебе об его здоровье надо страдать, а у меня своей заботы хватит.
(52) — Аксинья говорила свободно, но почувствовав, как кровь бросилась ей в лицо, проворно подошла к столу и, стоя спиной к гостье, долго поправляла и без того хорошо горевший огонь в лампе.
(53) — Про Степана твоего слыхать что?
(54) — Поклон пересылал недавно.
(55) — Живой-здоровый он?
(56) — Должно быть.
(57) — Аксинья пожала плечами.
(58) И тут не смогла она покривить душой, скрыть свои чувства: равнодушие к судьбе мужа так явственно проглянуло в ее ответе, что Наталья невольно улыбнулась.
(59) — Видать, не дюже ты об нем печалуешься…
(60) Ну, да это — твое дело.
(61) Я вот чего пришла: по хутору идет брехня, будто Григорий опять к тебе прислоняется, будто видаетесь вы с ним, когда приезжает он домой.
(62) Это верно?
(63) — Нашла у кого спрашивать!
(64) — насмешливо сказала Аксинья.
(65) — Давай я у тебя спрошу, верно это или нет?
(66) — Правду боишься сказать?
(67) — Нет, не боюсь.
(68) — Тогда скажи, чтобы я знала, не мучилась.
(69) Зачем же меня зря томить?
(70) Аксинья сузила глаза, шевельнув черными бровями.
(71) — Мне тебя все одно жалко не будет, — резко сказала она.
(72) — У нас с тобой так: я мучаюсь — тебе хорошо, ты мучаешься — мне хорошо…
(73) Одного ить делим?
(74) Ну, а правду я тебе скажу: чтобы знала загодя.
(75) Все это верно, брешут не зря.
(76) Завладела я Григорием опять и уж зараз постараюсь не выпустить его из рук.
(77) Ну, чего ж ты после этого будешь делать?
(78) Стекла мне в курене побьешь или ножом зарежешь?
(79) Наталья встала, завязала узлом гибкую хворостину, бросила ее к печи и ответила с несвойственной ей твердостью:
— Зараз я тебе никакого лиха не сделаю.
(80) Погожу, приедет Григорий, погутарю с ним, потом будет видно, как мне с вами, обоими, быть.
(81) У меня двое детей, и за них и за себя я постоять сумею!
(82) Аксинья улыбнулась.
(83) — Значит, пока мне можно жить без опаски?
(84) Не замечая насмешки, Наталья подошла к Аксинье, тронула ее за рукав.
(85) — Аксинья!
(86) Всю жизню ты мне поперек стоишь, но зараз уж я просить не буду, как тогда, помнишь?
(87) Тогда я помоложе была, поглупее, думала — упрошу ее, она пожалеет, смилуется и откажется от Гриши.
(88) Зараз не буду!
(89) Одно я знаю: не любишь ты его, а тянешься за ним по привычке.
(90) Да и любила ль ты его когда-нибудь так, как я?
(91) Должно быть, нет.
(92) Ты с Листницким путалась, с кем ты, гулящая, не путалась?
(93) Когда любят — так не делают.
(94) Аксинья побледнела, — отстранив Наталью рукой, встала с сундука.
(95) — Он меня этим не попрекал, а ты попрекаешь?
(96) Какое тебе дело до этого?
(97) Ладно!
(98) Я — плохая, ты — хорошая, дальше что?
(99) — Это все.
(100) Не серчай.
(101) Зараз уйду.
(102) Спасибо, что открыла правду.
(103) — Не стоит, не благодари, и без меня узнала бы.
(104) Погоди трошки, я выйду с тобой ставни закрыть.
(105) — На крыльце Аксинья приостановилась, сказала: — Я рада, что мы с тобой по-доброму расстаемся, без драки, но напоследок я так тебе скажу, любезная соседушка: в силах ты будешь — возьмешь его, а нет — не обижайся.
(106) Добром я от него тоже не откажусь.
(107) Года мои не молоденькие, и я, хоть ты и назвала меня гулящей, — не ваша Дашка, такими делами я сроду не шутковала…
(108) У тебя хоть дети есть, а он у меня, — голос Аксиньи дрогнул и стал глуше и ниже, — один на всем белом свете!
(109) Первый и последний.
(110) Знаешь что?
(111) Давай об нем больше не гутарить.
(112) Жив будет он, оборонит его от смерти царица небесная, вернется — сам выберет…