(1)Несколько дней, после разговора с Дарьей, Наталья жила, испытывая такое ощущение, какое бывает во сне, когда тяжко давит дурной сон и нет сил очнуться. (2)Она искала благовидного предлога, чтобы пойти к жене Прохора Зыкова и попытаться у неё узнать, как жил Григорий в Вешенской во время отступления и виделся ли там с Аксиньей или нет. (3)Ей хотелось убедиться в вине мужа, а словам Дарьи она и верила и не верила.
(4)Поздно вечером подошла она к зыковскому базу, беспечно помахивая хворостиной. (5)Прохорова жена, управившись с делами, сидела около ворот.
(6)— Здорово, жалмерка! (7)Телка нашего не видала? — спросила Наталья.
(8)— Слава богу, милушка! (9)Нет, не видала.
(10)— Такой поблудный, проклятый, — дома никак не живет! (11)Где его искать — ума не приложу.
(12)— Постой, отдохни трошки, найдется. (13)Семечками угостить?
(14)Наталья подошла, присела. (15)Завязался немудрый бабий разговор.
(16)— Про служивого не слыхать? — поинтересовалась Наталья.
(17)— И вестки нету. (18)Как, скажи, в воду канул, анчихрист! (19)А твой, либо прислал что?
(20)— Нет. (21)Сулился Гриша написать, да что-то не шлет письма. (22)Гутарют в народе, будто где-то за Усть-Медведицу наши пошли, а окромя ничего не слыхала. (23)— Наталья перевела разговор на недавнее отступление за Дон, осторожно начала выспрашивать, как жили служивые в Вешенской и кто был с ними из хуторных. (24)Лукавая Прохорова жененка догадалась, зачем пришла к ней Наталья, и отвечала сдержанно, сухо.
(25)Со слов мужа она все знала о Григории, но, хотя язык у нее и чесался, рассказывать побоялась, памятуя Прохорово наставление: «Так и знай: скажешь об этом кому хоть слово — положу тебя головой на дровосеку, язык твой поганый на аршин вытяну и отрублю. (26)Ежли дойдёт слух об этом до Григория — он же меня походя убьёт, между делом! (27)А мне одна ты осточертела, а жизня пока ишо нет. (28)Поняла? (29)Ну, и молчи, как дохлая!».
(30)— Аксинью Астахову не доводилось твоему Прохору видать в Вёшках? — уже напрямик спрашивала потерявшая терпение Наталья.
(31)— Откуда ему было её видать! (32)Разве им там до этого было? (33)Истинный бог, ничего не знаю, Мироновна, и ты про это у меня хоть не пытай. (34)У моего белесого черта слова путнего не добьешься. (35)Только и разговору знает — подай да прими.
(36)Так ни с чем и ушла ещё более раздосадованная и взволнованная Наталья. (37)Но оставаться в неведении она больше не могла, это и толкнуло её зайти к Аксинье.
(38)Живя по соседству, они за последние годы часто встречались, молча кланялись друг дружке, иногда перебрасывались несколькими фразами. (39)Та пора, когда они при встречах, не здороваясь, обменивались ненавидящими взглядами, прошла; острота взаимной неприязни смягчилась, и Наталья, идя к Аксинье, надеялась, что та её не выгонит и уж о ком, о ком, а о Григории будет говорить. (40)И она не ошиблась в своих предположениях.
(41)Не скрывая изумления, Аксинья пригласила её в горницу, задернула занавески на окнах, зажгла огонь, спросила:
— С чем хорошим пришла?
(42)— Мне с хорошим к тебе не ходить…
(43)— Говори плохое. (44)С Григорием Пантелеевичем беда случилась?
(45)Такая глубокая, нескрываемая тревога прозвучала в Аксиньином вопросе, что Наталья поняла все. (46)В одной фразе сказалась вся Аксинья, открылось всё, чем она жила и чего боялась. (47)После этого, по сути, и спрашивать об её отношениях к Григорию было незачем, однако Наталья не ушла; помедлив с ответом, она сказала:
— Нет, муж живой и здоровый, не пужайся.
(48)— Я и не пужаюсь, с чего ты берешь? (49)Это тебе об его здоровье надо страдать, а у меня своей заботы хватит. (50)— Аксинья говорила свободно, но почувствовав, как кровь бросилась ей в лицо, проворно подошла к столу и, стоя спиной к гостье, долго поправляла и без того хорошо горевший огонь в лампе.
(51)— Про Степана твоего слыхать что?
(52)— Поклон пересылал недавно.
(53)— Живой-здоровый он?
(54)— Должно быть. (55)— Аксинья пожала плечами.
(56)И тут не смогла она покривить душой, скрыть свои чувства: равнодушие к судьбе мужа так явственно проглянуло в ее ответе, что Наталья невольно улыбнулась.
(57)— Видать, не дюже ты об нем печалуешься… (58)Ну, да это — твоё дело. (59)Я вот чего пришла: по хутору идет брехня, будто Григорий опять к тебе прислоняется, будто видаетесь вы с ним, когда приезжает он домой. (60)Это верно?
(61)— Нашла у кого спрашивать! — насмешливо сказала Аксинья. (62)— Давай я у тебя спрошу, верно это или нет?
(63)— Правду боишься сказать?
(64)— Нет, не боюсь.
(65)— Тогда скажи, чтобы я знала, не мучилась. (66)Зачем же меня зря томить?
(67)Аксинья сузила глаза, шевельнув черными бровями.
(68)— Мне тебя всё одно жалко не будет, — резко сказала она. (69)— У нас с тобой так: я мучаюсь — тебе хорошо, ты мучаешься — мне хорошо… (70)Одного ить делим? (71)Ну, а правду я тебе скажу: чтобы знала загодя. (72)Всё это верно, брешут не зря. (73)Завладела я Григорием опять и уж зараз постараюсь не выпустить его из рук. (74)Ну, чего ж ты после этого будешь делать? (75)Стекла мне в курене побьешь или ножом зарежешь?
(76)Наталья встала, завязала узлом гибкую хворостину, бросила её к печи и ответила с несвойственной ей твердостью:
— Зараз я тебе никакого лиха не сделаю. (77)Погожу, приедет Григорий, погутарю с ним, потом будет видно, как мне с вами, обоими, быть. (78)У меня двое детей, и за них и за себя я постоять сумею!
(79)Аксинья улыбнулась.
(80)— Значит, пока мне можно жить без опаски?
(81)Не замечая насмешки, Наталья подошла к Аксинье, тронула её за рукав.
(82)— Аксинья! (83)Всю жизню ты мне поперек стоишь, но зараз уж я просить не буду, как тогда, помнишь? (84)Тогда я помоложе была, поглупее, думала — упрошу её, она пожалеет, смилуется и откажется от Гриши. (85)Зараз не буду! (86)Одно я знаю: не любишь ты его, а тянешься за ним по привычке. (87)Да и любила ль ты его когда-нибудь так, как я? (88)Должно быть, нет. (89)Ты с Листницким путалась, с кем ты, гулящая, не путалась? (90)Когда любят — так не делают.
(91)Аксинья побледнела, — отстранив Наталью рукой, встала с сундука.
(92)— Он меня этим не попрекал, а ты попрекаешь? (93)Какое тебе дело до этого? (94)Ладно! (95)Я — плохая, ты — хорошая, дальше что?
(96)— Это всё. (97)Не серчай. (98)Зараз уйду. (99)Спасибо, что открыла правду.
(100)— Не стоит, не благодари, и без меня узнала бы. (101)Погоди трошки, я выйду с тобой ставни закрыть. (102)— На крыльце Аксинья приостановилась, сказала: — Я рада, что мы с тобой по-доброму расстаемся, без драки, но напоследок я так тебе скажу, любезная соседушка: в силах ты будешь — возьмёшь его, а нет — не обижайся. (103)Добром я от него тоже не откажусь. (104)Года мои не молоденькие, и я, хоть ты и назвала меня гулящей, — не ваша Дашка, такими делами я сроду не шутковала… (105)У тебя хоть дети есть, а он у меня, — голос Аксиньи дрогнул и стал глуше и ниже, — один на всем белом свете! (106)Первый и последний. (107)Знаешь что? (108)Давай об нём больше не гутарить. (109)Жив будет он, оборонит его от смерти царица небесная, вернется — сам выберет…
(По М. А. Шолохову)