1)Обед прошел легко, весело, и Софья Васильевна была рада этому: пусть Михаил так и уедет – последнее воспоминание всегда живуче.
(2) Но не весь день был такой.
(3) После затянувшегося обеда Витю уложили спать, прилёг и Всеволод, свесив большие ноги за край дивана, Лиза пошла на почту купить для отца конвертов на дорогу.
–
(4) Ну, вот и хорошо, – сказал Михаил. –
(5) Все в отсутствии.
(6) Пойдем-ка ко мне.
(7) Он принес из передней в свой кабинет припрятанные свертки и развернул их.
(8) Книга в синем переплете с серебряной надписью «Седов», отрез темно-синей шелковой материи и маленькие желтые ботинки.
–
(9) Понимаешь, тут без меня будут дни рождения, и ребятам важно, чтобы и от отца тоже...
(10) Ну, а это тебе, – он показал на шелк, – к тридцатому сентября.
(11) Только Софья Васильевна, зная отвращение мужа к покупкам, к магазинной толкотне, могла оценить это.
(12) А тут было даже большее: по военному времени следовало еще раздобыть ордера, не забыть промтоварные «единички»...
(13) Блестя глазами, она обняла его и поцеловала, приговаривая: «Смотри, не забыл! Не забыл!»
(14) Чтобы сделать ему приятное, все рассмотрела отдельно, а материю даже приложила к себе, похвалила.
(15) Ботинки для Вити ей показались велики, но она тотчас успокоила
Михаила: это не страшно – нога вырастет.
–
(16) Погоди!
(17) Зачем ей вырастать? –
(18) Он остановил ее. –
(19) То есть она должна вырасти, но ты меня не поняла...
(20) Это к Витиному дню рождения, к маю.
(20) Чуть не год еще!
(21) Тогда дашь ему – и будет как раз по ноге.
(22) И это было трогательно: предусмотрел...
(23) Но она поняла и другое: сейчас август, значит, Михаила не будет и в мае.
(24) Как долго!..
(25) Слезы подступили к глазам, и она, будто рассматривая подкладку на желтеньких ботинках, склонилась над ними.
(26) Он понял все, но ничего не сказал.
(27) С минуту они стояли молча друг против друга, оба одного роста, но Софья Васильевна, как женщина, казалась выше.
–
(28) Ничего, Сонечка, ничего! –
(29) Он привлек ее к себе, и ботинок в ее руках чуть уперся ему в грудь. –
(30) Ехать надо. —
(31) Он поцеловал ее в склоненную голову. –
(32) Должен ехать...
(33) Все ведь так!..
(34) Ну, а будет все хорошо.
(35) Война теперь уже легче – фашистов погнали.
(36) Ты ботинки спрячь, – может, я и сам Вите их подарю.
(37) Потом был вокзал, вагоны, неверный, раскачивающийся вокзальный свет.
(38) И последнее видение
– Михаил в мешковатой для него военной форме, стоящий на площадке, и Сева с протянутой бутылкой нарзана, шагающий за тронувшимся уже вагоном.
(39) И, когда вернулась домой, первым чувством было: дети остались одни, без отца...
(40) Так и было.
(41) Дети подросли, а от Михаила только одно: «Без вести»...
Николай Яковлевич Москвин – советский писатель .