(1) Все в доме, не исключая и Борьки, смотрели на бабку как на совершенно лишнего человека.
(2) Бабка спала на сундуке.
(3) Всю ночь она тяжело ворочалась с боку на бок, а утром вставала раньше всех и гремела в кухне посудой.
(4) Потом будила зятя и дочь:
(5) — Самовар поспел.
(6) Вставайте!
(7) Попейте горяченького-то на дорожку...
(8) Подходила к Борьке:
(9) — Вставай, батюшка мой, в школу пора!
(10) — Зачем?
(11) — сонным голосом спрашивал Борька.
(12) — В школу зачем?
(13) Темный человек глух и нем — вот зачем!
(14) Борька прятал голову под одеяло:
(15) — Иди ты, бабка...
(16) — Я-то пойду, да мне не к спеху, а вот тебе к спеху.
(17) — Мама!
(18) — кричал Борька.
(19) — Чего она тут гудит над ухом, как шмель?
(20) — Боря, вставай!
(21) — стучал в стенку отец.
(22) — А вы, мать, отойдите от него, не надоедайте с утра.
(23) Но бабка не уходила.
(24) Она натягивала на Борьку чулки, фуфайку.
(25) Грузным телом колыхалась перед его кроватью, мягко шлепала туфлями по комнатам, гремела тазом и все что-то приговаривала.
(26) — Да ну тебя!
(27) — отмахивался Борька.
(28) — Раньше не могла дать!
(29) Опоздаю вот...
(30) Когда дочь уходила, она начинала хозяйничать.
(31) Чистила, мыла, варила, потом вынимала из сундука спицы и вязала.
(32) Спицы двигались в бабкиных пальцах то быстро, то медленно — по ходу ее мыслей.
(33) Иногда совсем останавливались, падали на колени, и бабка качала головой:
Приходил из школы Борька, сбрасывал на руки бабке пальто и шапку, швырял на стул сумку с книгами и кричал:
(34) — Бабка, поесть!
(35) Бабка прятала вязанье, торопливо накрывала на стол и, скрестив на животе руки, следила, как Борька ест.
(36) В эти часы как-то невольно Борька чувствовал бабку своим, близким человеком.
(37) Он охотно рассказывал ей об уроках, товарищах.
(38) Бабка слушала его любовно, с большим вниманием
Пришел к Борьке товарищ.
(39) Товарищ сказал:
(40) — Здравствуйте, бабушка!
(41) Борька весело подтолкнул его локтем:
(42) — Идем, идем!
(43) Можешь с ней не здороваться.
(44) Она у нас старая старушенция.
(45) Бабка одернула кофту, поправила платок и тихо пошевелила губами:
(46) — Обидеть — что ударить, приласкать — надо слова искать.
(47) А в соседней комнате товарищ говорил Борьке:
(48) — А с нашей бабушкой всегда здороваются.
(49) И свои, и чужие.
(50) Она у нас главная.
(51) — Как это — главная?
(52) — заинтересовался Борька.
(53) — Ну, старенькая...
(54) Всех вырастила.
(55) Ее нельзя обижать.
(56) А что же ты со своей-то так?
(57) Смотри, отец взгреет за это.
(58) — Не взгреет!
(59) — нахмурился Борька.
(60) — Он сам с ней не здоровается.
(61) Товарищ покачал головой.
(62) — Чудно!
(63) Была у бабки заветная шкатулка с двумя замками; никто из домашних не интересовался этой шкатулкой.
(64) И дочь и зять хорошо знали, что денег у бабки нет.
(65) Прятала в ней бабка какие-то вещицы «на смерть».
(66) Борьку одолевало любопытство.
(67) — Что у тебя там, бабка?
(68) — Вот помру — все ваше будет!
(69) — сердилась она.
(70) — Оставь ты меня в покое, не лезу я к твоим-то вещам!
(71) Раз Борька застал бабку спящей в кресле.
(72) Он открыл сундук, взял шкатулку и заперся в своей комнате.
(73) Бабка проснулась, увидала открытый сундук, охнула и припала к двери.
(74) Борька дразнился, гремя замками:
(75) — Все равно открою!..
(76) Бабка заплакала, отошла в свой угол, легла на сундук.
(77) Умерла бабка перед майским праздником.
(78) Умерла одна, сидя в кресле с вязаньем в руках: лежал на коленях недоконченный носок, на полу — клубок ниток.
(79) Ждала, видно, Борьку.
(80) Стоял на столе готовый прибор.
(81) Но обедать Борька не стал.
(82) Он долго глядел на мертвую бабку и вдруг опрометью бросился из комнаты.
(83) Бегал по улицам и боялся вернуться домой.
(84) А когда осторожно открыл дверь, отец и мать были уже дома.
(85) Бабка, наряженная, как для гостей, — в белой кофте с красными полосками, лежала на столе.
(86) Мать плакала, а отец вполголоса утешал ее:
(87) — Что же делать?
(88) Пожила, и довольно.
(89) Мы ее не обижали, терпели и неудобства и расход.
(90) В комнату набились соседи.
(91) Борька стоял у бабки в ногах и с любопытством рассматривал ее.
(92) Лицо у бабки было обыкновенное, только бородавка побелела, а морщин стало меньше.
(93) Ночью Борьке было страшно: он боялся, что бабка слезет со стола и подойдет к его постели. «Хоть бы унесли ее скорее!» — думал он.
(94) На другой день бабку схоронили.
(95) Вернувшись со двора, он застал мать сидящей перед раскрытым сундуком.
(96) На полу была свалена всякая рухлядь.
(97) Пахло залежавшимися вещами.
(98) Мать вынула смятый рыжий башмачок и осторожно расправила его пальцами.
(99) — Мой еще, — сказала она и низко наклонилась над сундуком.
(100) — Мой...
(101) На самом дне загремела шкатулка.
(102) Борька присел на корточки.
(103) Отец потрепал его по плечу:
(104) — Ну что же, наследник, разбогатеем сейчас!
(105) Борька искоса взглянул на него.
(106) — Без ключей не открыть, — сказал он и отвернулся.
(107) Шкатулку открыли.
(108) Отец вынул тугой сверток: в нем были теплые варежки для Борьки, носки для зятя и безрукавка для дочери.
(109) За ними следовала вышитая рубашка из старинного выцветшего шелка — тоже для Борьки.
(110) В самом углу лежал пакетик с леденцами, перевязанный красной ленточкой.
(111) На пакетике что-то было написано большими печатными буквами.
(112) Отец повертел его в руках, прищурился и громко прочел:
— «Внуку моему Борюшке».
(113) Борька вдруг побледнел, вырвал у него пакет и убежал на улицу.
(114) Там, присев у чужих ворот, долго вглядывался он в бабкины каракули: «Внуку моему Борюшке».
(115) В букве «ш» было четыре палочки.
«Не научилась!» — подумал Борька.
(116) И вдруг, как живая, встала перед ним бабка — тихая, виноватая, не выучившая урока.
(117) Борька растерянно оглянулся на свой дом и, зажав в руке пакетик, побрел по улице вдоль чужого длинного забора...
(118) Домой он пришел поздно вечером; глаза у него распухли от слез, к коленкам пристала свежая глина.
(119) Бабкин пакетик он положил к себе под подушку и, закрывшись с головой одеялом, подумал: «Не придет утром бабка!»
По Осеевой В.