(1) Часто бывает, что чудеса находятся возле нас — протяни руку и возьми, а мы и не подозреваем об этом.
(2) Был ли в яви или только приснился мне этот странный мальчик, овеянный нежностью и печалью нездешности, как маленький принц Экзюпери?..
(3) Я знаю, что он был, как было и шоссе, заросшее подорожником и лопухами, но даже если бы этот мальчик принадлежал сну, он затронул мою душу неизмеримо сильнее других людей, чья грубая очевидность не вызывает сомнений…
(4) Тот день начался с маленького чуда: оказалось, низинный ольшаник, примыкающий к даче с севера, сказочно богат грибами свинушками.
(5) Как и всегда бывает во время счастливого грибного промысла, я становился всё разборчивее, меня уже не радовали большие грибы, и я срывал лишь маленькие твёрдые крепыши.
(6) Эти разборчивые поиски привели меня в глубь леса.
(7) Я хорошо знал окрестность: и со стороны шоссе, и со стороны нашей дачи, и со стороны болота, тянущегося за горизонт, лесные опушки были сплошь ольховые.
(8) Однако чем дальше я шёл, тем плотнее росли деревья, трава стала вполовину моего роста, а стройные, розовые, похожие на свечи цветы вознеслись куда выше моей головы, и было всё труднее пробираться вперёд.
(9) И тут я набрёл на этого мальчика, и свершилось главное чудо дня.
(10) Небольшой, худенький, с узким лицом, загороженным круглыми очками, мальчик полол невесть откуда взявшееся заросшее булыжное шоссе.
(11) — Здравствуй, — сказал он.
(12) — Здравствуй, — отозвался я.
(13) — А что это за дорога?
(14) Я никогда её раньше не видел.
(15) — Не знаю…
(16) Ты не хочешь мне помочь?
(17) Я пожал плечами и, нагнувшись, выдрал какое-то длинное растение.
(18) Я изрезал ладони, пока, наконец, вырвал его из земли.
(19) Да, это была работа!
(20) Недаром же у очкастого мальчика руки были в кровяных ссадинах.
(21) Мой пыл сразу угас.
(22) — Слушай, а зачем тебе это нужно? — спросил я.
(23) — Ты же видишь, дорога заросла, — он говорил, стоя на коленях и выкапывая из земли какой-то корень.
(24) — Надо её расчистить.
(25) — А зачем? — упорствовал я.
(26) Он осторожно снял очки, ему хотелось получше рассмотреть человека, задающего такие несуразные вопросы.
(27) — Если дорога разрушится, она исчезнет, и никто не узнает даже, что тут была дорога.
(28) — Ну и пусть! — сказал я раздражённо.
(29) — Она всё равно никуда не ведёт!
(30) — Все дороги куда-нибудь ведут, — сказал он с кроткой убеждённостью и принялся за работу.
(31) — Посуди сам, разве стали бы её строить, если б она никуда не вела?
(32) — Но раз её забросили, значит, она не нужна!
(33) Он задумался и даже перестал выдёргивать цветы и травинки, в его глазах появилась боль — так трудно вложить в чужую душу самые простые и очевидные истины!
(34) — Разве мы знаем, почему дорогу забросили?..
(35) А может быть, кто-то на другом конце пробует её расчистить?
(36) Кто-то идёт мне навстречу, и мы встретимся.
(37) Нельзя дорогам зарастать, — сказал он твёрдо.
(38) — Я обязательно её расчищу.
(39) — У тебя не хватит сил.
(40) — У меня одного — нет, но кто-то идёт мне навстречу и, может быть, прошёл уже полпути…
(41) — Далась тебе эта дорога!
(42) — Дорога — это очень важно.
(43) Без дороги никто никогда не будет вместе.
(44) — Я буду помогать тебе! — неожиданно для самого себя вскричал я.
(45) — Спасибо, — сказал мальчик искренне.
(46) — Приходи сюда завтра утром, сегодня уже поздно, пора домой.
(47) — А где ты живёшь?
(48) — Там!.. — махнул он за чащу, поднялся, вытер ладони пучком травы и пошёл прочь, перепачканный, усталый, тщедушный, непреклонный дорожный строитель, и вскоре скрылся за кустами жимолости.
(49) На другой день ни свет ни заря я устремился в лес.
(50) Я мчался сквозь ольшаник, охваченный жгучим нетерпением и умилённый предвкушением встречи с мальчиком на заросшем шоссе, — его вера уже стала моей верой.
(51) Я был уверен, что без труда отыщу шоссе, ведь это так просто: всё прямо и прямо, сквозь ольшаник, в берёзовый лесок, и там обнажится чистая полоска синеватого булыжника…
(52) Я так и не нашёл заброшенного шоссе.
(53) Всё было похоже на вчерашнее: и деревья, и травы, и розовые свечи высоких цветов, но не было ни шоссе, ни мальчика.
(54) До заката мыкался я по лесу, измученный, голодный, но всё было тщетно.
(55) Мне никогда уже не попадалось ни заброшенное шоссе, ни даже стёжка, что нуждалась в моём труде.
(56) Но с годами я по-иному понял наставление мальчика.
(57) В моём сердце начиналось много дорог, ведущих к разным людям: и близким, и далёким, и к тем, о ком ни на минуту нельзя забыть, и к почти забытым.
(58) Вот этим дорогам был я нужен, и я стал на вахту.
(59) Я не жалел ни труда, ни рук, я рвал напрочь чертополох и крапиву и всю прочую нечисть, не давая сорнякам глушить, разрушать дороги, превратить их в ничто.
(60) Но если я преуспевал в том, то лишь потому, что всякий раз с другого конца дороги начиналось встречное движение.
(61) Вот только самую главную, важную и нужную дорогу в жизни я как раз не сумел отыскать.
По Нагибину Ю. М.