(1)Выйдя из гостиницы, майор взглянул на часы — время ещё было. (2)Не спеша пошёл по Садовому к Маяковке.
(3)Тишина. (4)Утро дышит свежестью: перед рассветом прошёл щедрый дождь, смыл пыль с асфальта и листвы. (5)Но сейчас эта благодать не радует. (6)Первое, что так бросается в глаза, — это крест накрест заклеенные окна домов. (7)Лица москвичей суровы и озабоченны. (8)На обочине тротуара собралась небольшая толпа. (9)Люди молча глядят на противоположную сторону улицы. (10)Там, в наспех поставленном ограждении, скорбно покоятся остатки трёхэтажного дома, разрушенного фашистской бомбой. (11)На груде битых кирпичей — распоротый осколком школьный портфель; тихий утренний ветерок осторожно листает страницы вывалившегося из него букваря...
(12)Поневоле сжимаются кулаки. (13)Майор ускоряет шаг, словно каждая потерянная минута — ещё чья-нибудь загубленная жизнь.
(14)Вот и площадь Маяковского. (15)Из чёрного рупора репродуктора над ней величественно и звонко расплёскиваются звуки кремлёвских курантов. (16)Затем приглушённо, словно издалека, доносится голос Левитана: «…Враг, несмотря на огромные потери, продолжает продвигаться на можайском и волоколамском направлениях... подбито тридцать семь фашистских танков... уничтожено шестьдесят четыре самолёта...».
(17)Алексей Фёдоров вздохнул с облегчением: ведь есть среди этих поверженных фашистских пиратов и те, что два дня назад сбил он со своим экипажем, участвуя вместе с истребителями на грозном Пе-2 в отражении ночных массированных налётов на столицу... (18)Так думал высокий стройный майор в чёрном реглане*, размашисто вышагивая по улице Горького, а за его спиной из того же репродуктора раздавалась волнующая мелодия такой знакомой песни:
Мы не дрогнем в бою
За столицу свою,
Нам родная Москва дорога.
(19)Нерушимой стеной
Обороны стальной
Разгромим, уничтожим врага!
(По К. Паустовскому)