(1) Выйдя из гостиницы, майор взглянул на часы — время ещё было.
(2) Не спеша пошёл по Садовому к Маяковке.
(3) Тишина.
(4) Утро дышит свежестью: перед рассветом прошёл щедрый дождь, смыл пыль с асфальта и листвы.
(5) Но сейчас эта благодать не радует.
(6) Первое, что так бросается в глаза, — это крест накрест заклеенные окна домов.
(7) Лица москви чей суровы и озабоченны.
(8) На обочине тротуара собралась небольшая толпа.
(9) Люди молча глядят на про тивоположную сторону улицы.
(10) Там, в наспех поставленном ограждении, скорбно покоятся остатки трёхэтажного дома, разрушенного фашистской бомбой.
(11) На гру де битых кирпичей — распоротый осколком школьный портфель; тихий утренний ветерок осторожно листает страницы вывалившегося из него букваря...
(12) Поневоле сжимаются кулаки.
(13) Майор ускоряет шаг, словно каждая поте рянная минута — ещё чья нибудь загубленная жизнь.
(14) Вот и площадь Маяковского.
(15) Из чёрного рупора репродуктора над ней ве личественно и звонко расплёскиваются звуки кремлёвских курантов.
(16) Затем при глушённо, словно издалека, доносится голос Левитана: «…Враг, несмотря на огром ные потери, продолжает продвигаться на можайском и волоколамском направлени ях... подбито тридцать семь фашистских танков... уничтожено шестьдесят четыре самолёта...»
(17) Алексей Фёдоров вздохнул с облегчением: ведь есть среди этих поверженных фашистских пиратов и те, что два дня назад сбил он со своим экипажем, участвуя вместе с истребителями на грозном Пе 2 в отражении ночных массированных налё тов на столицу...
(18) Так думал высокий стройный майор в чёрном реглане*, разма шисто вышагивая по улице Горького, а за его спиной из того же репродуктора разда валась волнующая мелодия такой знакомой песни:
(19) Мы не дрогнем в бою
За столицу свою,
Нам родная Москва дорога.
(20) Нерушимой стеной
Обороны стальной
Разгромим, уничтожим врага!
По Паустовскому К.