(1) Владимир Александрович Гиляровский — человек неукротимой энергии и неудержимой доброты.
(2) Это был весёлый труженик.
(3) Всю жизнь он работал (он переменил много профессий — от волжского бурлака до актёра и писателя), но в любую работу он всегда вносил настоящую русскую сноровку, живость ума и даже некоторую удаль.
(4) Гиляровский был воплощением того, что мы называем «широкой натурой».
(5) Это выражалось у него не только в необыкновенной щедрости, доброте, которые, несомненно, у него были, но и в том, что от жизни Гиляровский тоже требовал многого.
(6) Если красоты земли, то уж такие, чтобы захватывало дух, если работа, то такая, чтобы гудели руки, если бить — так уж бить сплеча.
(7) И внешность у Гиляровского (я впервые увидел его уже стариком) была заметная и занятная — сивоусый, с немного насмешливым взглядом, в смушковой серой шапке и жупане, и он сразу же поражал собеседника блеском своего разговора, силой темперамента и ясно ощутимой значительностью своего внутреннего облика.
(8) Гиляровский происходил из исконной русской семьи, отличавшейся строгими правилами и установленным из поколения в поколение неторопливым бытом.
(9) Естественно, что в такой семье рождались люди цельные, крепкие, физически сильные.
(10) Гиляровский легко ломал пальцами серебряные рубли и разгибал подковы.
(11) Однажды он приехал погостить к отцу и, желая показать свою силу, завязал узлом кочергу.
(12) Глубокий старик отец не на шутку рассердился на сына за то, что тот портит домашние вещи, и тут же в сердцах развязал и выпрямил кочергу.
(13) У Гиляровского в жизни было много случаев, сделавших его в нашем представлении человеком просто легендарным.
(14) Естественно, что человек такого размаха и своеобразия, как Гиляровский, не мог оказаться вне передовых людей и писателей своего времени.
(15) С Гиляровским дружили не только Чехов, но и Куприн, Бунин и многие писатели, актёры и художники.
(16) Но, пожалуй, Гиляровский мог гордиться больше, чем дружбой со знаменитостями, тем, что был широко известным и любимым среди московской бедноты.
(17) Он был знатоком московского «дна», знаменитой Хитровки — приюта нищих, босяков, отщепенцев — множества талантливых и простых людей, не нашедших себе ни места, ни занятия в тогдашней жизни.
(18) Хитровцы, или хитрованцы, любили его как своего защитника, как человека, который один понимал всю глубину хитрованского героя, несчастий и опущенности.
(19) Сколько нужно было бесстрашия, доброжелательства к людям и простосердечия, чтобы заслужить любовь и доверие сирых и озлобленных людей.
(20) Один только Гиляровский мог безнаказанно приходить в любое время дня и ночи в самые опасные хитровские трущобы.
(21) Его никто не посмел бы тронуть пальцем.
(22) Лучшей охранной грамотой было его великодушие: оно смиряло даже самые жестокие сердца.
(23) Никто из писателей не знал так всесторонне Москву, как Гиляровский.
(24) О Москве Гиляровский мог с полным правом сказать: «Моя Москва».
(25) Невозможно представить себе Москву конца девятнадцатого и начала двадцатого века без Гиляровского, как невозможно её представить без Художественного театра, Шаляпина и Третьяковской галереи.