(1)Книга выступает одним из звеньев в духовной связи людей, заставляет их возвращаться к своим истокам, проникать в сокровенные глубины духа, контактировать с настоящим, прошлым и будущим. (2)Книга связывает людей. (3)Объединяет людей и телевидение; это понятно, но для того, чтобы одолеть огромное количество литературы, накопленной человечеством за века, творения Гомера, Данте, Вергилия, Толстого, Хемингуэя, Фолкнера и других гениев человечества, хотя бы часть этого богатства, а его можно осваивать без конца, следует от чего-то отказаться... (4)Восемь часов у человека уходит на сон, восемь на работу, если он будет просиживать часами у телевизора, ему некогда будет читать...
(5)К книгам относишься так же, как и к друзьям: в юношеском возрасте их много, но отношения с ними более поверхностные, некритические, легковесные; нравится, допустим, кому-то то же, что и тебе, ты и его уже считаешь другом, единомышленником, хотя, может, и общего-то между вами разве что одна полюбившаяся книжка... (6)С годами круг знакомств сужается, может быть, остаются один-два человека, которых называешь друзьями, но зато уж это подлинные, испытанные друзья. (7)Так и с книгами. (8)К каким-то авторам, которыми увлекался в юности, уже нет особенного желания возвращаться — эти книги ты навсегда прочитал. (9)С другими писателями наоборот. (10)Вот Достоевский, он не только остается для меня тем же, кем и был, но и день ото дня укрупняется, вырастает в моих глазах. (11)Эпоха его миновала, исчез, канул в Лету мрачный, призрачный Петербург, но творения Достоевского, дух его прозы, слово его — продолжают меня волновать, не дают мне покоя. (12)Достоевский — беспокойный писатель, будоражащий нашу совесть, его читать — нелегкое, а порой и не всегда приятное занятие, но его читаешь, ибо он возвращает тебя к себе самому, к сути твоей, к совести; ему невозможно подражать, но учиться у него нужно. (13)Чему же? (14)Мне думается, в первую очередь, неподдельной любви к людям, состраданию к униженным и оскорбленным.
(15)Круг друзей неизбежно сужается, но так же неотвратимо углубляется и любовь к ним. (16)Есть тут определённая взаимосвязь...
(17)...Каждая книга требует полной отрешенности от суетных дел, полной погруженности в тему, в систему образов — вся душа должна быть там. (18)Иначе ничего не получится. (19)Не знаю, но, наверное, во мне осталось испытанное некогда, ещё в самом раннем детстве, благоговейное отношение к книге, к печатному слову.
(20)Я всегда с трепетом брал в руки книгу, как нечто действительно святое. (21)Для меня в ту пору не было плохих книг, я восхищался каждой буквой, а человек, написавший книгу, мне неизменно представлялся таким, как Пушкин и Толстой. (22)Увы, позднее пришлось узнать, что могут быть и плохие книги, равнодушные, написанные без искорки святости. (23)Пусть это будет несколько наивно, но я и по сей день всё же мечтаю, чтобы не было плохих книг, чтобы мы не разрушали то представление о книге и писателе, которое зарождается у человека в детстве.
(По Ч. Айтматову)