Каждый родитель стремится дать своему ребенку все самое необходимое и воспитать его должным образом. Но какой груз ложится на плечи матери, воспитывающей сына самостоятельно? Как заменить ему отцовскую строгость и не допустить чрезмерно нежное обращение? Над этими вопросами заставляет задуматься автор, поднимая проблему отсутствия мужского воспитания.
С самого начала (автор) Юрий Маркович Нагибин повествует нам о тяжелой доле матери, растившей сына без отца. Она никогда не проявляла слабость при мальчике, воспитывала его в полной сдержанности, а иногда даже строгости. Скорее всего, мать подавляла свои чувства при сыне, боясь за его возможную слабохарактерность. Женщина стремилась сохранить баланс между материнской любовью и всей строгостью мужского воспитания.
Об их жизни нам известно не так много, но автор характеризует ее как «сто лет молчания». Это «не было молчанием сухости, равнодушия — то было молчанием слишком сильной, пронзительной любви, боящейся погубить родного человека слабостью, жалостью, слезным распадом». Возможно, женщине было легче воспитывать сына в молчаливом спокойствии, не давая волю эмоциям. Самое главное, что мальчик знал о большой любви матери и ему этого хватало.
Оба этих эпизода показывают нам сильную и независимую мать, взявшую на себя всю полноту ответственности за своего ребёнка. Как бы тяжело ей не приходилось, она сумела преодолеть все сложности материнства, а также вобрать все навыки отцовства.
Позиция автора выражена четко: отсутствие мужского воспитания сказывается на ребёнке. Даже если мать смогла заменить ему отца, подрастающий человек лишается необходимой ему нежности и тонкости душевной организации. Такой ребёнок может вырасти черствыми и холодным.
Я полностью разделяю мнение автора. Действительно, несмотря на умелое комбинирование воспитательских навыков, единственный родитель не в состоянии передать весь спектр чувств и эмоций за другого родного ребёнку человека. В данном тексте героиня справилась с поставленными задачами, но сколько же они с сыном «необходимых слов замолчали в себе, сколько заморозили слез, сколько оборвали душевных движений!»
Таким образом, в неполной семье вся ответственность за воспитание и полноценную жизнь ребёнка ложится на одного человека. Конечно, единственный родитель сможет обеспечить ему будущее, но Юрий Нагибин показал нам, что не каждая мать и не каждый отец сможет убрать чувство обделенности у ребёнка. Для этого им необходимо пойти на определенные жертвы, дабы обеспечить ему счастливую жизнь.
(5)Всё же мать опасалась, что на характере сына скажется отсутствие мужской близости. (6)Кравцов прошел спартанскую выучку. (7)С тех пор как он себя помнил, ему было заказано плакать и жаловаться. (8)Он приучился жить с сухими глазами. (9)Он и сам никогда не видел мать плачущей. (10)Даже когда уходил на фронт, мать не дрогнула. (11)«Ну, счастливо, сынок. (12)Пиши», — и до двери не проводила, в окошко не выглянула. (13)Мать никогда не целовала его, даже маленького, даже поздравляя с днем рождения. (14)Она крепко пожимала ему руку и вручала подарок. (15)Сто лет молчания — это о них, об их жизни, такой тесной жизни в крошечной комнате старого замоскворецкого дома. (16)То было не молчание сухости, равнодушия, а молчание слишком сильной, пронзительно сильной любви, боящейся погубить родного человека слабостью, жалостью, слёзным распадом. (17)Если б рядом был отец, мать, возможно, была бы другой. (18)Но не существовало противовеса женскому, нежному, и она стала как железо.
(19)Кравцов вовсе не чувствовал себя обделенным. (20)Конечно, он видел, что у его товарищей другие отношения с родителями, но не завидовал им, а с лёгкой брезгливостью наблюдал их телячьи нежности. (21)Ему было безмерно интересно с матерью. (22)Она неутомимо открывала ему мир — в природе, книгах, искусстве, окружающих и ушедших людях, в истории, географии, археологии, воспитывая в нем чувство мирового бытия, а не бытового существования. (23)Его всегда удивляло, откуда мать, недоучившаяся гимназистка, техническая переводчица, так много знала.
(24)О чём бы они ни говорили с матерью — пережитом или прочитанном, над чем бы ни трудились сообща, будь то предмайская уборка комнаты, возделывание огородной грядки, засолка груздей и рыжиков или сборы его в армию, — между ними творился неслышный обмен, возводивший обыденность в ранг высшей жизни. (25)И всё же сто лет молчания были их уделом. (26)Сколько нежности они подавили в себе, сколько жалких, глупых, ненужных и необходимых слов замолчали, сколько заморозили слёз, сколько оборвали душевных движений!
(По Ю. М. Нагибину)