Во время Великой Отечественной войны обыкновенные люди совершали великие подвиги. Никогда нельзя забывать об истории партизанки Зои Космодемьянской, ученых, сохранивших Вавиловскую коллекцию семян, лётчика Гастелло и многих других. Каждый из них отдавал свою жизнь во имя спасения Родины и дал возможность нам жить и строить новое достойное будущее. Именно о таком подвиге рассуждает В. Некрасов, автор предложенного для анализа текста.
Писатель ставит проблему подвига во время войны.
В. Некрасов начинает свое повествование с описания состояния бойца Лютикова. Один из его товарищей показывал, как правильно зажигать шашки, Лютиков же внимательно смотрел и ответственно подходил к заданию. В напряжении он поджигал шнур дрожащими пальцами, и его истощение было налицо. Лютиков отказывался принимать помощь, несмотря на то что тяжелый мешок с зарядами всё время тормозил его и все более и более изматывал. Таким образом, автор хотел показать, что обстановка во время войны давила на людей. Они взваливали на свои плечи непосильный груз ответственности, потому что знали, за что сражались, что должны.
В главный час Лютиков бросился выполнять задание без толики сомнения, без страха за собственную жизнь, молча выйдя из окопа. Спустя некоторое время, товарищи бойца услышали взрыв, говорящий о выполненной миссии. “Лютиков лежал метрах в двадцати от нашего окопа, уткнувшись лицом в снег”, — пишет автор. Лютикова похоронили без особых почестей, вместо памятника поставив взорванную пушку. Таким образом, военные подвиги совершали обыкновенные люди, не обладавшие великолепными способностями, незнаменитые и ничем не выдающиеся, они гибли за родную землю и все, что с ней было связано.
Оба приведенных примера помогают нам осознать, насколько храбрые и отважные были русские солдаты.
Авторская позиция заключается в следующем: не каждый человек имеет непоколебимый дух, силу воли и отважится пойти на самоотверженный подвиг. Однако в повседневной жизни более всего выделяют безнравственных людей, которые известны своим материальным богатством, а не душевной наполненностью, которые не пойдут бескорыстно на верную смерть за родную землю, забывая о настоящих героях.
Нельзя не согласиться с автором. Человек ради спасения Родины готов пожертвовать собственной жизнью. Он проявляет небывалую храбрость, стойкость, героизм, теряя всё на страшной войне. Об это говорится и в рассказе М. Шолохова “Судьба человека”. Андрей Соколов, главный герой, получает приказ перевести через поле боевых действий боеприпасы и доставить их русскому батальону. Он рискует жизнью, но не уклоняется от выполнения задания. Соколов героически ведет военную машину, но немецкий снаряд попадает в неё. Героя берут в плен, позднее он узнает о смерти близких, но не отчаивается и продолжает бороться за мир.
В заключение хочу сказать, что русские люди во время нападения фашистской Германии проявили истинный героизм. Каждый из них выполнял свой долг, приближая победу.
Он даже осунулся за эти несколько часов.
В два часа ночи Терентьев меня разбудил и сказал, что луна уже зашла и Лютиков, мол, собирается, заряды в мешок укладывает.
Я всунул ноги в валенки, надел фуфайку и вышел на двор. Лютиков ждал уже у входа с мешком за плечами.
– Готов?
– Готов.
Мы пошли. Ночь была темная, снег растаял, и за три шага ничего не было видно. Лютиков шел молча, взвалив мешок на спину. При каждой пролетавшей мине нагибался. Иногда садился на корточки, если очень уж близко разрывалась.
Никитин ждал нас на своем КП.
– Водки дать? – с места в карьер спросил он Лютикова, протягивая руку за фляжкой.
– Не надо, – ответил Лютиков и спросил, кто покажет ему, где пушка.
– И нетерпелив же ты, дружок, – засмеялся Никитин. – Народ перед заданием обычно штук десять папирос выкурит, а ты вот какой. Непоседа…
Лютиков, как всегда, ничего не ответил, наклонился над своим мешком, потом попросил веревку, чтоб обмотать его.
– Ты дырку в мешке сделай, – сказал я, – и щепочку вставь. А на месте уже трубку вставишь.
Лютиков отколупнул от полена щепочку, обтесал ее, вставил сквозь мешковину в отверстие шашки. Потом снял шинель, сложил ее аккуратно и положил около печки. Надел белый маскхалат. Зажигательную трубку свернул в кружок и положил в левый карман. Запасную в правый. Проверил, хорошо ли зажигаются спички, сунул в карман брюк. Делал он все медленно и молча. Лицо его было бледно.
В блиндаже было тихо. Даже связисты умолкли. Никитин сидел и сосредоточенно, затяжка за затяжкой, докуривал цигарку. За столиком трещал сверчок, мирно и уютно, как будто и войны не было.
– Ну что, пошли? – спросил Лютиков.
– Пошли.
Мы вышли – я, Никитин и Лютиков. Шел мелкий снежок. Где-то очень далеко испуганно фыркнул пулемет и умолк.
Мы прошли седьмую, восьмую роты, пересекли насыпь. Миновали железнодорожную будку. Лютиков шел сзади с мешком и все время отставал. Ему было тяжело. Я предложил помочь. Он отказался.
Дошли до самого левого фланга девятой роты и остановились.
– Здесь, – сказал Никитин.
Лютиков скинул мешок.
Впереди ровной белой грядой тянулась насыпь. В одном месте что-то темнело. Это и была пушка. До нее было метров пятьдесят – семьдесят.
– Смотри внимательно, – сказал я Лютикову. – Сейчас она выстрелит.
Но пушка не стреляла.
– Вот сволочи! – выругался Никитин, и в этот самый момент из темного места под насыпью вырвалось пламя. Трассирующий снаряд описал молниеносную плавную дугу и разорвался где-то между седьмой и восьмой ротой.
– Видал где?
Лютиков пощупал рукой бруствер, натянул рукавицы, взвалил мешок на плечи и молча вышел из окопа.
– Ни пуха ни пера, – сказал Никитин. Я ничего не сказал. В такие минуты трудно найти подходящие слова.
Некоторое время ползущая фигура его еще была видна, потом слилась с общей белесой мутью.
– Хорошо, что ракет здесь не бросают, – сказал Никитин.