Учитель помогает вступить во взрослую жизнь, учит уважению, любви к ближнему, вечным ценностям, вкладывает нравственные понятия в души своих учеников. Как же дети относятся к своим учителям, которые дарят им частичку себя? Именно над этим задумывается автор предложенного текста.
Л. Рубинштейн ставит перед нами важную проблему отношения к учителям.
Писатель рассказывает о подлом поведении школьников. На уроке «машиностроении» ученики, чувствуя неподконтрольность учителю, всяко изощренно и изобретательно доводили его, «в полный голос разговаривали, пулялись жёваными промокашками, пускали под потолок исписанные бумажные самолётики, вальяжно фланировали по классу», проще говоря, постоянно срывали уроки. Учитель, выглядевший довольно жалко, не смел даже поднять голос на такой «кошачий концерт», пусть и терпение у него было не вечным. Так автор пытается донести, что целому объединению людей легко чувствовать свою власть, когда ему не могут противостоять, легко оскорбить слабого и беззащитного учителя.
Когда Иван Моисеевич был избит, ограблен, а после и вовсе слег с воспалением легких, у 9 «А» и вовсе не возникло никого сожаления, ученики лишь обрадовались такому ужаснейшему сплетению событий. Рубинштейн говорит о душевной черствости, бессовестности, низости всего класса, который всегда работал сплоченно, продолжая гнобить и унижать учителя. Отношение к учителям может быть разнообразным, но причиной такого жестокого поведения практически всегда является немощность и возраст человека, который дарит своим ученикам практически все свое время.
Оба приведенных примера помогают осознать, насколько беззащитны учителя, постоянно подвергающиеся произволу со стороны детей.
Авторская позиция состоит в следующем: неуважительное отношение учеников к своему учителю, встречающееся очень часто, определяет их низость и подлость. В будущем о проявленной жестокости обязательно припомнят муки совести, следом за которыми будет идти раскаяние о содеянном.
Я полностью согласна с автором. Учитель всегда ждет поддержки, понимания от своих учеников, взамен помогая, раскрывая свой жизненный опыт, вкладывая знания и также чисто любя в ответ своих детей. Чтобы подтвердить вышесказанные мною слова, обратимся к произведению «Уроки французского» В. Распутина. Лидия Михайловна, учительница французского языка, решила помочь мальчику, больного малокровием. Чтобы дать парню шанс иметь деньги, она придумала игру в "замеряшки". Однако директор школы, заставший игроков врасплох, посчитал игру с учеником преступлением. После этого женщина уехала к себе на Кубань и, ни в чем не виня мальчика, прислала продовольственный ящик с макаронами и яблоками. Именно такие поступки замечательной учительницы помогли ему поверить в то, что в мире еще осталась частичка доброты и любви.
Итак, увлечённость предметом самого человека, его авторитет у учеников, умение прислушаться к человеку, порекомендовать варианты решения поставленной задачи, смотреть на способности и возможности ученика, не отягощая его требованиями – вот то, что характеризует хорошего учителя, которым может быть далеко не каждый. Однако сами ученики нередко бесчеловечно поступают со своими учителями, глубоко раня их в самое сердце.
(7)Учитель был довольно незлобивый, хотя иногда багровел и начинал на нас кричать. (8)Но его всё равно не боялись.
(9)И имя-отчество было у него что-то вроде Ивана Моисеевича. (10)Кажется, именно так его и звали.
(11)И выглядел он жалко: треснутые очки, перекрученный, всегда один и тот же галстук, короткие брюки… (12)И говорил он довольно смешно. (13)Нас, например, приводило в исступлённое состояние слово «отверствие». (14)А ещё он говорил «шеШнадцать миллИметров».
(15)В общем, легко догадаться, что над ним издевались, или, как это называлось тогда на нашем поганом подростковом языке, «доводили». (16)Доводили его со всей доступной нам изобретательностью. (17)Старались, например, с самым невинным видом задать такой вопрос «по теме», чтобы в ответе непременно прозвучало «шешнадцать». (18)Были у нас даже признанные специалисты в этой малопочтенной области.
(19)На его уроках в полный голос разговаривали, пулялись жёваными промокашками, пускали под потолок бумажные самолётики, вальяжно фланировали по классу.. (20)Как он всё это выдерживал, до сих пор ума не приложу.
(21)Иногда он на нас кричал, но сразу как-то смущённо спохватывался и говорил тихо, так тихо, что в нескончаемом кошачьем концерте это мог расслышать только я, все десять школьных лет просидевший по причине близорукости на первой парте: «Ребята, ну нельзя же так!»
(22)Если я скажу, что при этих словах я начинал испытывать уколы совести, то мне скорее всего не поверят, и правильно сделают. (23)Я, разумеется, и мысли не допускал, что можно и нужно быть не таким, как все. (24)Ещё чего!
(25)«Шинель» уже была прочитана мною. (26)И что? (27)А ничего. (28)Все мы ещё из неё не вышли. (29)И в общем-то не особенно и собирались из неё выходить. (30)Для того чтобы научиться содрогаться от невероятного «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?», мне понадобился не один год.
(31)Всё это я пишу, если кто ещё не понял, про Гоголя, про Николая Васильевича. (32)И к этому мне добавить особенно нечего.
(33)А что наш непутёвый Иван Моисеевич был однажды избит и ограблен, что с него было снято новое зимнее пальто, что он шёл до дому пару километров по морозу в одном пиджачке, что он на месяц-полтора слёг с воспалением лёгких и что это обстоятельство несказанно повеселило и обрадовало наш чудесный 9 «А», я вовсе не выдумываю. (34)Так и было…