Н. С. Лесков поднимает проблему нравственного выбора. Что важнее — долг или спасение человеческой жизни?
Повествование в тексте ведется от лица героя-рассказчика, который стоя на своем посту, слышит крики тонущего о помощи, но не может решиться, как ему действовать: пойти и спасти тонущего или остаться на «часах» и держать свой пост. Постников верен присяге и долгу, поэтому не может покинуть свой пост что бы ни произошло. Он очень ответственный человек, который знает свои обязанности. Герой-рассказчик осознает, что если он попытается спасти тонущего человека, то за оставленный пост ему грозит военный суд, каторжная работа или даже расстрел: 
Автор не случайно обращает внимание на то, как терзается Постников, он очень чувствительный и понимающий человек, поэтому пытается отвлечь себя от спасения утопающего тем, что тот всё равно обречен и не сможет доплыть. Однако когда Постников слышит рядом крики о помощи, то начинает сильнее переживать, уговаривая себя остаться на посту, но в душе искренне желая помочь человеку: 
Эти примеры противопоставлены друг другу и убеждают нас в том, что выбирая между долгом и жизнью человека, важно определить для себя что важнее и ценнее.
Автор убеждён: нет ничего важнее человеческой жизни, именно поэтому Постников покидает свой пост, не смотря на верность долгу. Такова, на мой взгляд, авторская позиция.
Нельзя не согласиться с автором в том, что человеческая жизнь — это самая важная ценность. Даже государственные люди, не смотря на законы и свои обязанности, готовы поступать по-человечески. Вспоминается роман А. С. Пушкина «Капитанская дочка», в котором Маша Миронова просит у императрицы милости для Петра Гринёва, которого хотели казнить за дезертирство, однако Елизавета II, выслушав историю Маши, решает поступить по-человечески и помиловать Гринева.
(2)Солдат Постников, из дворовых господских людей, был человек очень нервный и очень чувствительный. (3)Он долго слушал отдалённые крики и стоны утопающего и приходил от них в оцепенение. (4)В ужасе он оглядывался туда и сюда на всё видимое ему пространство набережной и ни здесь, ни на Неве, как назло не увидел ни одной живой души.
(5)Подать помощь утопающему никто не может, и он непременно утонет!
(6)А между тем тонущий ужасно долго и упорно борется.
(7)Уж одно бы ему, кажется, – не тратя сил, спускаться на дно, так ведь нет! (8)Его измождённые стоны и призывные крики то оборвутся и замолкнут, то опять начинают раздаваться, и притом всё ближе и ближе к дворцовой набережной. (9)Видно, что человек ещё не потерялся и держит путь верно, прямо на свет фонарей, но только он, разумеется, всё-таки не спасётся, потому что именно тут он попадёт в иорданскую прорубь. (10)Вот опять затих, а через минуту снова барахтается и стонет: «Спасите, спасите!» (11)И теперь уже так близко, что даже слышны всплески воды, как он полощется…
(12)Солдат Постников стал соображать, что спасти этого человека чрезвычайно легко. (13)Если теперь выбежать на лёд, то тонущий непременно окажется рядом. (14)Бросить ему верёвку, или протянуть шестик, или подать ружьё, и он спасён. (15)Он так близко, что может схватиться рукой и выскочить. (16)Но Постников помнит службу и присягу: он знает, что он часовой, а часовой ни под каким предлогом не смеет покинуть своей будки.
(17)Только сердце у Постникова очень непокорное: так и ноет, так и стучит, так и замирает…(18)Хоть вырви его да сам себе под ноги брось, – так беспокойно с ним делается от этих стонов и воплей…(19)Страшно ведь слышать, как другой человек погибает, и не подать этому погибающему помощи, когда, собственно говоря, к тому есть полная возможность, потому что будка с места не убежит и ничто иное вредное не случится. (20) «Иль сбежать, а?.. (21)Не увидят?.. (22)Ах, господи, один конец! (23)Опять стонет…»
(24)За эти полчаса, пока это длилось, солдат Постников совсем истерзался сердцем и стал ощущать «сомнения рассудка». (25)А солдат он был умный и исправный, с рассудком ясным, и отлично понимал, что оставить свой пост есть такая вина со стороны часового, за которую сейчас же последует военный суд, а потом прогон сквозь строй шпицрутенами и каторжная работа, а может быть, даже и расстрел. (26)Но со стороны вздувшейся реки опять наплывают всё ближе и ближе стоны, и уже слышно бурканье и отчаянное барахтанье.
(27) – То-о-ну!.. (28)Спасите, тону!
(29)Постников ещё раз-два оглянулся во все стороны. (30)Нигде ни души нет, только фонари трясутся от ветра и мерцают да по ветру, прерываясь, долетает этот крик… может быть, последний крик…
(31)Вот ещё всплеск, ещё однозвучный вопль, и в воде забулькало…
(32)Часовой не выдержал и покинул свой пост. (Н. С. Лесков)