С чего начинается знакомство человека с литературой? Важно ли, с какого именно произведения начнется его приобщение к прекрасному? Эту проблему поднимает Виктор Петрович Астафьев.
Рассуждая о ней, он вспоминает стишок Никитина «Звезды меркнут и гаснут», «который стал путеводной звездой в безбрежный, радугой-дугой светящийся, вечно волнующий океан поэзии». Ребенок начинает своё знакомство с литературой с малого, но это малое после открывает дверь в большой мир искусства. Астафьев говорит о Есенине и Высоцком, чья поэзия может показаться кому-то «и грубой, и примитивной, и безыдейной». Тем не менее через них «в мир поэзии отчалила и уплыла масса народу». Несмотря на различное, в том числе и негативное, отношение к некоторым авторам и их произведениям, для кого-то именно они становятся первыми и важными шагами на пути к мировой литературе. Эти примеры показывают, что дверь в мир искусства может открыть любое произведение, которое совсем не обязано быть признанным во всем мире шедевром.
Автор считает, что не так важно, какая именно книга была прочитана первой. Главное, что человек вообще начал приобщаться к поэзии и прозе.
Я согласна, что при выборе первых книг нужно руководствоваться не столько их собственной художественной ценностью, сколько способностью заинтересовать новоявленного читателя в самом процессе чтения. Они должны стать причиной, по которой человек будет стремиться знакомиться с новыми для себя авторами, возможно, даже в какой-то момент осознав, что первая книга не так хороша, как когда-то казалась.
Чтобы доказать свою точку зрения, приведу пример из собственного опыта. Моё знакомство с литературой, как и у многих, начиналось с книг, содержащих по большей части картинки. Со временем их количество уменьшалось, объем и сложность текста понемногу становились больше. Первыми самостоятельно и добровольно прочитанными книгами была серия Кира Булычева (он же Игорь Можайко) про приключения Алисы Селезневой («Каникулы в космосе», «Звездный пёс», «Миллион приключений» и другие). Я думаю, именно им я обязана своей любовью к чтению. Если бы на первоначальном этапе мне попались бы тексты, хоть и преисполненные художественной ценности, но сложные в понимании, чтение, возможно, так и осталось бы для меня скучным и непонятным занятием. Эти же книги, несмотря на то что сейчас кажутся мне довольно просто написанными, продемонстрировали, как прекрасен мир литературы. Это показывает, что человек знакомится с литературой постепенно. С чего начнется это знакомство, безусловно, важно, однако эта книга будет более значимой, на мой взгляд, как один из шагов на пути к миру литературы, а не как его часть.
Конечно, нельзя делить книги на хорошие и плохие. Каждая может чему-то научить человека, если он этого захочет. Тем более не имеет значения, с какой конкретно книги началось преображение обычного человека в читателя. Произведение, с которого начинается знакомство с литературой, может быть большим или маленьким, известного автора или не очень — оно может быть любым. Единственным критерием удачного выбора первой книги, на мой взгляд, может быть только желание человека продолжить это знакомство.
(1)С возрастом утрачивается азарт и в чтении. (2)Видимо, не ожидается уже тех потрясающих, давних открытий, которые происходили при чтении «Робинзона Крузо», «Острова сокровищ», «Борьбы за огонь», «Всадника без головы», книг Гюго, Майна Рида, Фенимора Купера, не открывается дальняя земля, а может, и планета, где жили и озоровали похожие на тебя Том Сойер и Гек Финн... (3)Ах, как много утрачивается из того, чем ты восхищался в детстве, юности и былой, обобранной до нитки молодости! (4)Всё чаще тянет перечитать что-нибудь из родной классики, ещё раз подивиться провидческому дару наших гениев: Пушкина, Гоголя, Толстого, Достоевского. (5)Ныне охотней читаются письма, дневники, статьи и книги о жизни и деяниях наших великих соотечественников. (6)Читая их, поразишься и погорюешь о том, что вещие их слова не везде, не всеми услышаны и так мала отдача от их титанического труда. (7)Всё кажется, что они рано родились, не в то время мятежно и дерзко мыслили, шли на эшафот и костёр за нас, за наше будущее, в дремучей тайге невежества, указуя нам просвет впереди. (8)Не напрасно ль они усердствовали и надрывались? «(9)Поэты не бывают праведниками, потому не бывают и отступниками. (10)Проповедники и праведники должны быть всегда на высоте — таков их, извините, имидж. (11)Столпник не может позволить себе кратковременного сошествия в кабак ради встречи со старым другом. (12)А у поэта и „всемирный запой” случается. (13)Поэт „бывает малодушно погружён в заботы суетного света и среди детей ничтожных мира бывает — всех ничтожней он...” (14)Поэт столь же мучительно противоречив, как сама жизнь: в нём жизнь многократно усилена, увеличена, его подъёмы выше среднечеловеческих, а спады тоже „не как у людей”. (15)Поэт не исповедник, а сама исповедь. (16)„„Святой, обращаясь к нам, начинает сразу с небесной истины, а поэт — с земной правды”». (17)Это длинная цитата из письма поэта Кирилла Ковальджи, опубликованного в журнале «Континент». (18)Марина Кудимова, поэтесса и довольно активный деятель на ниве современной, растерянно пятящейся культуры, написала и напечатала в этом журнале статью, в которой довольно резко раскритиковала Владимира Высоцкого, а заодно и его предтечу, великого русского поэта Сергея Есенина. (19)Сделала она это напористо, уверенно, не без публицистического задора, обвинив и учителя, и ученика в расхристанности, не случайно-де их прибежищем сделался блатной мир. (20)Оно вроде и правильно. (21)Моё поколение, в большинстве своём, приобщилось к Есенину, а затем следующее поколение — к Высоцкому через «тонное» пение солагерников и соокопников, через альбомчики тридцатых годов, а современники — через хрипатые, ленту рвущие магнитофоны. (22)Главное, думал я, как и Ковальджи в своём письме, что люди, не читающие ничего, приобщались к поэзии. (23)Пусть кому-то она покажется и грубой, и примитивной, и безыдейной, но через неё и через них, Есенина и Высоцкого, в мир поэзии отчалила и уплыла масса народа. (24)Может, эти «тёмные» массы, как и я, не смогут ныне и не захотят больше читать кумиров своей юности — «прошли их», а читают Бодлера и Вийона, Тютчева и Ахматову, Рильке и Данте, Хименеса — помогай им Бог! (25)А я вот говорил и говорю ещё раз спасибо родному Никитину за хрестоматийный стишок «Звёзды меркнут и гаснут», который стал для меня путеводной звездой в безбрежный, радугой-дугой светящийся, вечно волнующийся океан поэзии! (26)Кто, что были бы мы без поэзии и музыки?