«В чём заключается проявление человечности на войне?» — именно таким вопросом Астафьев задаётся в своём произведение.
Война длилась четыре года, люди с каждым разом становились злее и ненавистнее к врагу, а также друг к другу. Но несмотря на все трудности, люди старались оставаться людьми, им не оставалось ничего, кроме того, как принимать нападение врага и защищать свою Родину. Повествование автор ведёт от своего лица и рассказывает случай, который произошёл во время обеда. Один котелок на двоих — рассказчик и пожилой боец. Голод, который они испытывали — тяжело передать словами, каждая ложка супа была драгоценной. «…большая деревянная ложка была уже выедена по краям…» — именно так описывает боец ложку своего напарника, а данное описание прекрасно рассказывает читателю, что пожилой боец не первый день на войне.
Суп заканчивается, на дне остаётся одна макаронина. Оба голодные, но у каждого из них есть уважение по отношению друг к другу. Рассказчик решил отвернуться, чтобы дать возможность пожилому бойцу доесть, ведь ему нужнее, он старше. Но его боевой товарищ с годами не стал злее, он стал только мудрее, его жизненный опыт подсказал, что правильнее будет поделить макаронину: «Он молча же своей зазубренной ложкой раздвоил макаронину…». Отчаянный шаг с его стороны, солдат отдал рассказчик большую часть, тем самым проявил уважение к товарищу: «… подсунула у моему краю именно ту часть макаронины, которая была длиньше». Не сказав не слова, пожилой боец доел и ушёл. Вот в чём заключается мудрость и человечность людей.
Оба примера показывают трудное время, когда каждый старался выжить, но имея огромное желание быстрее вернуться домой, мало кто позволял себя относиться неуважительно к своим боевым товарищам.
Автор считает, что проявление человечности заключается во взаимовыручке и помощи, а также в заботе о близких.
Нельзя не согласиться с автором. Солдаты понимали, что только вместе они могут одолеть врага, тем самым всегда помогали друг другу чем могли. 
В заключение хотелось бы отметить важность объединения в тяжелые дни, только помогая друг другу, можно вместе добиться общих целей. «Один в поле не воин» — именно эта русская поговорка объясняет важность поддержки, помощи и взаимовыручки в сложное время.
(4)В пару со мной угодил пожилой боец. (5)Мы готовились похлебать горячей еды, которую получали редко. (6)Мой напарник вынул из тощего вещмешка ложку, и сразу я упал духом: большая деревянная ложка была уже выедена по краям, а у меня ложка была обыкновенная, алюминиевая...
(7)Я засуетился было, затаскал свою узкорылую ложку туда да обратно, как вдруг заметил, что напарник мой не спешит и своей ложкой не злоупотребляет. (8)Зачерпывать-то он зачерпывал во всю глубину ложки, но потом, как бы ненароком, задевал за котелок, из ложки выплёскивалась половина обратно, и оставалось в ней столько же мутной жижицы, сколько и в моей ложке, может, даже и поменьше.
(9)В котелке оказалась одна макаронина. (10)Одна на двоих. (11)Длинная, из довоенного теста, может, и из самой Америки, со «второго фронта». (12)Мутную жижицу мы перелили ложками в себя, и она не утолила, а лишь сильнее возбудила голод. (13)Ах, как хотелось мне сцапать ту макаронину, не ложкой, нет, с ложки она соскользнёт обратно, шлёпнется в котелок, рукою мне хотелось её сцапать — и в рот!
(14)Если бы жизнь до войны не научила меня сдерживать свои порывы и вожделения, я бы, может, так и сделал: схватил, заглотил, и чего ты потом со мной сделаешь? (15)Ну, завезёшь по лбу ложкой, ну, может, пнёшь и скажешь: «Шакал!»
(16)Я отвернулся и застланными великим напряжением глазами смотрел на окраины древнего городка, ничего перед собой не видя. (17)В моих глазах жило одно лишь трагическое видение — белая макаронина...
(18)Раздался тихий звук. (19)Я вздрогнул и обернулся, уверенный, что макаронины давно уж на свете нет... (20)Но она лежала, разваренная, и, казалось мне, сделалась ещё дородней и привлекательней своим царственным телом.
(21)Мой напарник первый раз пристально глянул на меня — и в глубине его усталых глаз я заметил какое-то всё-понимание и усталую мудрость, что готова и ко всепрощению, и к снисходительности. (22)Он молча же своей зазубренной ложкой раздвоил макаронину, но не на равные части, и я затрясся внутри от бессилия и гнева: ясное дело, конец макаронины, который подлиньше, он загребёт себе.
(23)Но деревянная ложка коротким толчком подсунула к моему краю именно ту часть макаронины, которая была длиньше.
(24)Напарник мой безо всякого интереса, почти небрежно забросил в рот макаронину, облизал ложку, сунул её в вещмешок и ушёл куда-то. (25)В спине его серой, в давно небритой, дегтярно чернеющей шее, в кругло и серо обозначенном стриженом затылке чудилось мне всесокрушающее презрение.
(26)И никогда, нигде я его более не встретил, но и не забыл случайного напарника по котелку, не забыл на ходу мне преподанного урока, может, самого справедливого, самого нравственного из всех уроков, какие преподала мне жизнь.