Е.И. Носов, русский писатель, в предложенном тексте ставит проблему материнской любви и материнского самопожертвования.
Проблема, над которой автор предлагает задуматься читателю, очень важна и значима, так как заставляет каждого вспомнить о том, насколько велика и бесценна любовь матери к своим детям. Материнская любовь особенно помогала бойцам в годы Великой Отечественной войны. Не случайно писатель обращает наше внимание на то, что только "одна мама все надеется", что сын, без вести пропавший на войне, вернется. Автор текста рассказывает, как старушка-мать ждет сына с фронта. Она просит дядю Сашу сыграть сонату номер два Шопена. Женщина "затаенно и благостно вбирала эту скорбь и эту печаль раненой души неизвестного ей Шопена таким же израненным сердцем матери". Автор напоминает читателю, что мама всегда будет помнить о детях, погибших на войне, верить, что пропавшие без вести найдутся.
Авторская позиция выражена предельно ясно: нет ничего сильнее материнской любви. Эта любовь самая верная, вечно сердце матери будет хранить воспоминания о сыновьях. Я полностью согласна с автором, так как уверена, что нет в мире чувства нежнее, трепетнее и бескорыстнее, чем материнская любовь.
Об этой всеобъемлющей любви, о силе, которая кроется в сердце каждой матери говорили многие писатели и поэты. Так, А.Алексин в своей публицистической статье "Прости меня, мама" пишет: "Берегите матерей так, как они берегут нас!" Читая эту статью особенно четко понимаешь, что чувства наших матерей жертвенны, поэтому каждому из нас нужно вовремя, при жизни матери, сказать ей все доброе, сделать для нее все возможное, потому что мать всегда отдает детям самое лучшее и никогда ничего не требует взамен.
Кроме того, в романе Ч.Айтматова "Буранный полустанок" рассказывается легенда о манкурте, основной идеей которой является верность и жертвенность материнского сердца. Манкурт - это пленник, пытками лишенный памяти и превращенный в раба. Манкурты не помнили своей истории, родины, родителей. Родственники, узнав о судьбе пленника, не пытались спасти их, так как это значило вернуть себе "тень прежнего человека". И только Найман-Ана, мать одного из таких несчастных, не может смирится и забыть. Она отдает все свои силы, жертвует собой, чтобы вырвать из плена беспамятства своего сына. И даже когда гибнет Найман-Ана, не исчезает материнская любовь. Птица Доненбай, в которую превращается белый платок умирающей матери, кричит: "Вспомни имя свое!Вспомни, чей ты!". Это напоминание детям о том, что самое важное - помнить и ценить мать, давшую жизнь, вырастившую и вечно любящую.
Подытоживая все вышесказанное, хочется еще раз отметить, что материнская любовь - самое светлое чувство. Так много связывает каждого человека с мамой: с первых дней она рядом с нами, всегда беспокоится о нас, всегда в нас верит, всегда найдет нужные слова, чтобы поддержать и помочь. Мы на протяжение всей жизни ощущаем ее нежность и заботу. Мама, подобно ангелу, спустившемуся с небес, бережет нас и помогает преодолеть трудности.
(7)Хозяйка взяла со стола рамку, опять отнесла её в тёмную боковушку и, воротясь, подытожила:
— Четверо легло из нашего дома. (8)А по деревне так и не счесть. (9)Ездила я года два назад поискать папину могилку. (10)Сообщали, будто под Великими Луками он. (11)Ну, поехала. (12)В военкомате даже район указали.
(13)И верно, стоят там памятники. (14)Дак под которым наш-то? (15)Вечная слава, а кому — не написано. (16)А может, и не под которым. (17)А Лёша наш до сего дня без похоронной... (18)Одна мама всё надеется...
(19) Тут подала голос старуха, тронув дядю Сашу за руку, попросила:
— Сыграй, милый, сыграй.
(20) И, глядя вниз, на свои пальцы, что уже лежали на клапанах, выждав паузу, он объявил, разделяя слова:
— Шопен, соната... номер... два...
(21) Пелагея, для которой слова «соната», «Шопен» означали просто музыку, а значит и веселье, при первых звуках вздрогнула, как от удара. (22)Она с растерянной улыбкой покосилась на старуху, но та лишь прикрыла глаза и поудобнее положила одна на другую сухие руки.
(23)3вуки страдания тяжко бились, стонали в тесной горнице, ударялись о стены, об оконные, испуганно подрагивающие стёкла. (24)Когда была проиграна басовая партия, вскинулись, сверкнув, сразу три корнета, наполнив комнату неутешным взрыдом. (25)Старуха, держа большие тёмные руки на коленях, сидела неподвижно и прямо. (26)Она слышала всё и теперь, уйдя, отрешившись от других и от самой себя, затаённо и благостно вбирала эту скорбь и эту печаль раненой души неизвестного ей Шопена таким же израненным сердцем матери.
(27) И дядя Саша вспомнил, что именно об этой великой сонате кто- то, тоже великий, сказал, что скорбь в ней не по одному только павшему герою.
(28) Боль такова, будто пали воины все до единого и остались лишь дети, женщины и священнослужители, горестно склонившие головы перед неисчислимыми жертвами...
(29) И как проливается последний дождь при умытом солнце уже без туч и тяжёлых раскатов грома, так и дядя Саша повёл потом мелодию на своём корнете в тихом сопутствии одних только теноров: без литавр, басов и барабанов. (30)Это было то высокое серебряное соло, что, успокаивая, звучало и нежно, и трепетно, и выплаканно, и просветленно. (31)Печаль как бы истаивала, иссякала, и, когда она истончилась совсем, завершившись как бы лёгким вздохом и обратись в тишину, дядя Саша отнял от губ мундштук.
(32)Старуха наконец встала и поковыляла одна, шаркая подшитыми валенками.
— (33)Ну вот и ладно... — проговорила она. — (34)Хорошо сыграли... (35)Вот и проводили наших... (36)Спасибо.
...(37)Музыканты шли к большаку непроглядным ночным бездорожьем. (38)Всё так же сыпался и вызванивал на трубах холодный невидимый дождь, всё так же вязли и разъезжались мокрые башмаки. (39)Шли молча, сосредоточенно, перебрасываясь редкими словами, и старшой слышал близко, сразу же за собой, тяжёлое, упрямое дыхание строя. (40)Как тогда, в сорок третьем...