Фазиль Абдулович Искандер, советский российский прозаик и поэт, рассказывает о юморе в повседневной жизни человека. В чём же заключается природа юмора, что люди считают смешным? Именно этот вопрос находится в центре внимания автора.
Фазиль Искандер считает, что, поскольку у людей разный жизненный опыт, восприятие действительности у каждого человека свое; одни и те же явления и события у одних вызывают смех, а другим кажутся грустными.
Я согласен с мнением автора. Действительно, восприятие мира и в частности юмора связано с мировоззрением человека. Существует множество отличных друг от друга мнений, и именно эти мнения являются основным фактором своеобразного понимания людьми определенных событий и явлений. Для обоснования своей позиции приведу пример из литературы.
В произведении Эриха Марии Ремарка «На западном фронте без перемен» рассказывается о жизни солдат молодого поколения во время Первой Мировой войны. Эти герои прошли множество страданий и несчастий: на глазах этих парней умирали их бывшие одноклассники; видели как прощаются они с жизнью из-за неизлечимых ран. Все эти ужасы войны изменили мироощущение и мировосприятие солдат, фундаментально изменился их юмор — он стал основываться на той жестокости и беспощадности, которую они видели во время войны. Конечно, в частности они сохранили тот морально-нравственный облик, который имели до войны, однако их восприятие определенных событий и явлений вряд ли когда-нибудь станет прежним. Этот пример ясно иллюстрирует, что мировоззрение тесно связано с восприятием определенных вещей.
Таким образом, можно сказать, что именно своеобразное понимание окружающей действительности, социальный опыт и мировоззрение оказывают влияние на то, как люди воспринимают определенные события и явления.
(4)Я стоял, склонившись над бортовыми поручнями. (5)Нос корабля плавно разрезал и отбрасывал взрыхлённые воды. (6)Ко мне подошёл мой читатель и тоже склонился над бортовыми поручнями.
(7)— Простите, — сказал он с понимающей улыбкой, — вы — это вы?
(8)— Да, — говорю, — я — это я.
(9)Мой читатель стал пересказывать мне мои рассказы, упорно именуя их статьями. (10)Дойдя до рассказа «Детский сад», он прямотаки стал захлёбываться от хохота, что в значительной мере улучшило моё настроение.
(11)Честно говоря, мне этот рассказ не казался таким уж смешным, но, если он читателю показался таким, было бы глупо его разуверять в этом. (12)Уподобляясь ему, перескажу содержание рассказа.
(13)Во дворе детского сада росла груша. (14)Время от времени с дерева падали перезревшие плоды. (15)Их подбирали дети и тут же поедали. (16)Однажды один мальчик подобрал особенно большую и красивую грушу. (17)Он хотел её съесть, но воспитательница отобрала у него грушу и сказала, что она пойдёт на общий обеденный компот. (18)После некоторых колебаний мальчик утешился тем, что его груша пойдёт на общий компот.
(19)Выходя из детского сада, мальчик увидел воспитательницу. (20)Она тоже шла домой. (21)В руке она держала сетку. (22)В сетке лежала его груша. (23)Мальчик побежал, потому что ему стыдно было встретиться глазами с воспитательницей.
(24)В сущности, это был довольно грустный рассказ.
(25)— Так что же вас так рассмешило? — спросил я у него.
(26)Он снова затрясся, на этот раз от беззвучного смеха, и махнул рукой — дескать, хватит меня разыгрывать.
(27)— Всё-таки я не понимаю, — настаивал я.
(28)— Неужели? — спросил он и слегка выпучил свои и без того достаточно выпуклые глаза.
(29)— В самом деле, — говорю я.
(30)— Так если воспитательница берёт грушу домой, представляете, что берёт директор детского сада?! — почти выкрикнул он и снова расхохотался.
(31)— При чём тут директор? (32)О нём в рассказе ни слова не говорится, — возразил я.
(33)— Потому и смешно, что не говорится, а подразумевается, — сказал он и как-то странно посмотрел на меня своими выпуклыми, недоумевающими глазами.
(34)Он стал объяснять, в каких случаях бывает смешно прямо сказать о чём-то, а в каких случаях прямо говорить не смешно. (35)Здесь именно такой случай, сказал он, потому что читатель по разнице в должности догадывается, сколько берёт директор, потому что при этом отталкивается от груши воспитательницы.
(36)— Выходит, директор берёт арбуз, если воспитательница берёт грушу? — спросил я.
(37)— Да нет, — сказал он и махнул рукой. (38)Разговор перешёл на посторонние предметы, но я всё время чувствовал, что заронил в его душу какие-то сомнения, боюсь, что творческие планы. (39)Во время нашей беседы выяснилось, что он работает техником на мясокомбинате. (40)Я спросил у него, сколько он получает.
(41)— Хватает, — сказал он и обобщённо добавил: — С мяса всегда что-то имеешь.
(42)Я рассмеялся, потому что это прозвучало как фатальное свойство белковых соединений.
(43)— Что тут смешного? — сказал он. (44)— Каждый жить хочет.
(45)Это тоже прозвучало как фатальное свойство белковых соединений.
(46)Я хотел было спросить, что именно он имеет с мяса, чтобы установить, что имеет директор комбината, но не решился.
(47)Он стал держаться несколько суше. (48)Я теперь его раздражал тем, что открыл ему глаза на более глубокое понимание смешного.
(49)У меня есть ряд ценных наблюдений, которыми я готов поделиться. (50)Я полагаю, чтобы овладеть хорошим юмором, надо дойти до крайнего пессимизма, заглянуть в мрачную бездну, убедиться, что и там ничего нет, и потихоньку возвращаться обратно. (51)След, оставляемый этим обратным путём, и будет настоящим юмором.
(52)Смешное обладает одним, может быть, скромным, но бесспорным достоинством: оно всегда правдиво. (53)Более того, смешное потому и смешно, что оно правдиво. (54)Иначе говоря, не всё правдивое смешно, но всё смешное правдиво. (55)На этом достаточно сомнительном афоризме я хочу поставить точку, чтобы не договориться до ещё более сомнительных выводов.