Это одна из главных проблем, которые поднимает В.А. Солоухин в предложенном для анализа тексте. Действительно, дети – самое дорогое, что есть у родителей, а потому они готовы на многое, чтобы протянуть им руку помощи в любой ситуации.
Так, рассказчик описывает выхухоль, которая стремится спасти своих детенышей, несмотря на страх перед человеком, несмотря на быстрое течение разлившейся реки. Выхухоль плыла «не вдаль, а по кругу», раз за разом возвращаясь к ольховому кусту и глядя на человека черными глазами-бусинками, «без устали гребя на одном месте», ведь «невидимая связь с коровьим копытцем держала ее, как на нитке», не позволяя бросить своих малышей.
Герой размышляет над человеческим бедствием, которое по своим масштабам и ужасу было бы эквивалентно этому паводку для «семьи зверушек», и приходит к выводу, что «название ему – война», ведь именно тогда человек преодолевает любые страхи и трудности, чтобы помочь своему ребенку.
Автор полагает, что спасать детей – и есть «извечное дело» матерей и отцов, именно поэтому они готовы отдать жизнь ради своего ребенка. Это отважное, смелое самопожертвование и является настоящим героизмом.
Я абсолютно согласна с позицией автора, ведь с потерей ребенка теряется и смысл жизни родителей. Они готовы на храбрые и доблестные поступки, чтобы защитить свое дитя.
Для родителей нет ничего важнее, чем их ребенок, а потому родительское сердце неспособно выдержать его страданий. Так, в рассказе Максима Горького «Старуха Изергиль» мать Ларры стоит на коленях перед собравшимися судить ее сына людьми, не смея молить о пощаде. Женщина знает, что сотворил Ларра – убил невинную девушку лишь потому, что та ему отказала, – но разрывается на части сердце героини, ведь сын и был для нее смыслом жизни. Мать Ларры понимает, на какие страшные мучения обрекут юношу, но ей остается лишь смиренно преклонять колена, не находя ни слов, ни слез.
Часто родители жертвуют собой, чтобы помочь своему ребенку, но порой это невозможно. Страшно видеть отчаяние и боль тех, кто готов не щадить себя, но не может даже отдать жизнь, чтобы попытаться спасти своих детей. Так, в романе Чингиза Айтматова «И дольше века длится день» одна женщина разыскала своего сына, превращенного в раба-манкурта. Раба, который не помнил ни своего имени, ни родителей, ни дома. Найман-Ана каждый день приходила к сыну и все твердила: «Вспомни, чей ты», - но ничто не могло заставить манкурта вновь осознать себя человеком. Жоламан был лишь послушным рабом, утратившим не только память, но и саму свою сущность, потому такой отчаянной была беспомощность матери, такими ужасными были ее страдания.
Таким образом, ответ на вопрос, поднятый В.А. Солоухиным, очевиден. Родители готовы забыть страх, преодолевать любые трудности и жертвовать всем ради своих детей, не сдаваться, не отступать, даже если спасение кажется невозможным.
(5)Я пошёл вдоль по берегу, не думая ни о чём, любуясь воистину необыкновенным зрелищем. (6)Никогда, при самом дружном таянии самых глубоких снегов, не было на нашей реке такого разлива, такого водополья, как теперь. (7)Высокие ольховые кусты теперь выглядывали из воды одними макушками.
(8)До моего слуха стал доноситься однообразный слабенький писк, настолько слабенький, что сначала я хоть и слышал его, но как-то не обращал внимания, как-то он не мог «допищаться» до меня. (9)Может быть, спутывался сначала с писком и щебетанием птиц, а потом уж и выделился, чтобы завладеть вниманием.
(10)Сделав несколько шагов по берегу, я прислушался ещё раз и тут увидел у носка моего самому мне показавшегося огромным резинового сапога крохотную ямочку, оставленную некогда коровьим копытом.
(11)В ямке, сбившись в клубочек, барахтались крохотные существа, беспомощные, как все детёныши.
(12)Детёныши были величиной со взрослых мышей или, лучше сказать, с кротов, потому что больше походили на них окраской своих мокреньких шубок. (13)Их копошилось штук шесть, причём каждый старался занять верх, так что они вслепую всё время перемешивались клубочком, попирая и топча наиболее слабеньких.
(14)Мне захотелось узнать, чьи это детёныши, и я стал оглядываться. (15)Из-за верхушки ольхи, на том берегу, судорожно, непрерывно загребая лапками, чтобы удержаться на одном месте (течение сносило её), глядела на меня своими чёрными бусинками выхухоль. (16)Встретившись со мной глазами, она быстро, испуганно поплыла в сторону, но невидимая связь с коровьим копытцем держала её, как на нитке. (17)Поэтому поплыла выхухоль не вдаль, а по кругу. (18)Она вернулась к ольховому кусту и снова стала глядеть на меня, без устали гребя на одном месте.
(19)Выхухоль держалась на воде метрах в двух от меня, что невероятно для этого крайне осторожного, крайне пугливого зверька. (20)Это был героизм, это было самопожертвование матери, но иначе не могло и быть: ведь детёныши кричали так тревожно и так призывно!
(21)Я наконец ушёл, чтобы не мешать матери делать своё извечное дело – спасать своих детей. (22)Поддавшись невольной сентиментальности, я думал о том, что у меня тоже есть дети. (23)Я старался вообразить бедствие, которое по масштабу, по неожиданности, по разгулу и ужасу было бы для нас как этот паводок для бедной семьи зверушек, когда пришлось бы точно так же тащить детей в одно, в другое, в третье место, а они гибли бы в пути от холода и от борьбы за существование, и кричали бы, и звали бы меня, а я не имел бы возможности к ним приблизиться.
(24)Перебрав всё, что подсказывало воображение, я остановился на самом страшном человеческом бедствии. (25)Название ему – война.
(26)Дождь усиливался с минуты на минуту, он больно сёк меня по лицу и рукам. (27)На землю спустилась чёрная, ненастная ночь. (28)В реке по-прежнему прибывала вода.
(29)В небе, выше дождя, превыше ночной темноты, так, что едва доносился звук, неизвестно куда и неизвестно откуда летели птицы, созданные из огня и металла.
(30)Если бы они и могли теперь взглянуть со своей высоты на землю и на меня, идущего по ней, то я им показался бы куда мельче, куда микроскопичнее, чем полчаса назад казались мне слепые, озябшие детёныши выхухоли, лежащие на самом краю земли и стихии.