Написал рассказ Искандер в 1966 году. События происходят во время Второй мировой войны. Но к самой войне никакого отношения рассказ не имеет. Рассказ ведётся от первого лица. Потому и я буду рассказывать так, как будто эта история произошла со мной.
Все учителя математики были какими-то странными — неряшливыми, слабохарактерными, но умными. Один математик в нашей школе отличался от других. Звали его Харлампий Диогенович. Он был греком, как и Пифагор. Появился он в моём классе с нового учебного года. Каким-то образом ему удавалось создать в классе образцовую тишину. Директор иногда заходил в класс, чтобы проверить на месте ли мы...
Диогенович никогда не кричал, никогда никого не заставлял заниматься, никогда не грозил вызвать родителей в школу. Во время контрольных он не бегал между рядами, а спокойно сидел и читал
что-нибудь. Если кто-то списывал, он это и так понимал, проверяя работы. Так что списывали мы крайне
редко.
Диогенович был весельчаком. Если кто-нибудь из нас накосячит — опоздает или не сделает урок — он так начинал троллить, что мы все угорали от смеха. После этого косячить никто не хотел. Но… однажды он и меня затроллил. Я не решил домашнее задание — какую-то задачку на скорость артиллерийского снаряда. Пришёл пораньше, спросил у одноклассника, решил ли он. Он сказал, что нет. Тогда я успокоился — значит
не я один. Я думал, что Диогенович меня вызовет к доске. К счастью, в класс открылась дверь,
и к нам вошли доктор с медсестрой. Они искали 5 «А». Я был из 5 «Б». Я знал, что они пришли делать уколы против тифа. Они уже вышли в коридор, и тут я спросил:
- Харлампий Диогенович, а можно я им покажу, где 5 «А»? Долго ведь искать будут.
Учитель разрешил.
Я догнал докторшу с медсестрой. Сказал, что проведу их.
- А нам вы будете делать уколы?
- Будем… На следующем уроке.
- А мы это… На следующем уроке в музей пойдём. Чесслово.
Пойдём тогда сначала к вам.
Я сразу побежал в свой класс. Типа я не при делах — они сами пришли. У доски стоял Шурик. Зашли эскулапы.
- Будем делать уколы.
- Ну раз будете, значит делайте, - ответил Диогенович.
И посмотрел на меня.
Докторша спросила, кто самый смелый. Все молчали. Тогда учитель сказал, что будет по списку вызывать.
Первым пошёл Шурик Авдеенко, тот что был у доски. Всё в порядке. Следом за ним и другим делали. Пока не дошла очередь до Алика Комарова, с которым я сидел за одной партой. Кстати его звали Адольфом.
Но, чтобы его не дразнили Гитлером, тон называл себя Аликом.
Я уколов не боялся, потому что у меня была малярия. Хроническая. Мне уже столько уколов сделали, что другим и за всю жизнь столько не делают... После укола Алик побледнел. Доктор усадила его на стул.
Я закричал, что «Скорую» нужно вызывать. Ему дали понюхать нашатырь, и Алик пришёл в чувство.
Когда доктор с медсестрой ушли, Диогенович открыл окно, чтобы проветрить класс. Оставалось совсем мало
времени до конца урока.
Учитель, как правило, в таких случаях рассказывал что-то интересное.
Он начал:
- Известно, что Геракл совершил 12 подвигов. Но один мальчик решил переписать мифологию.
Он совершил 13-й подвиг. И это ему почти удалось. Геракл совершал свои подвиги из храбрости, а мальчик — из трусости.
Прошу вас к доске. Это он мне сказал. Я вышел… Ничего толкового сказать не мог. Только: «Артиллерийский снаряд». Ну и Диогенович стал меня троллить. Весь класс смеялся. Мне было не смешно…