Как в сцеплении сцен, рисующих участие в Шенграбенском сражении Тушина, Ростова, Долохова, А. Болконского, раскрывается авторское понимание героизма?

В романе-эпопее Л. Н. Толстого мы можем заметить истинные и ложные героические поступки героев. Вначале рассмотрим истинный патриотизм батареи Тушина, князя Андрея Болконского и Николая Ростова. Тушин принимал смелые и доблестные решения, не действуя по приказу начальства. Благодаря его героическому поступку (поджога деревни Шенграбен) русским солдатам удалось отступить от французских солдат, также он помог раненому страдающему юнкеру Николаю Ростову, дав ему место на пушку, чтобы отдохнуть после битвы. Князю Андрею не представилось случая отличится в этом сражении. Пытаясь получить свой Тулон, он защищает обвиняемого Тушина в потере двух пушек. Николай Ростов перед Шенграбенским сражением проявлял смелость и храбрость: «Ох, как я рубану его», — думал Ростов. Но через мгновенье лошадь была убита, а он был ранен в руку. Таким образом, его чувства резко меняется из ожидания от себя героических поступков в противоестественность происходящего и страх за свою молодую жизнь. После молодой Ростов получил Георгиевский крест, но случай в Шенграбене никогда не был для него забытым. Если проанализировать данную сцену, эта битва стала для него тем же, что и Аустерлиц для Болконского. Я считаю действия Николая Ростова героическими. Мы можем говорить о Долохове, что он проявил смелость и мужество. Но разве настоящий герой будет хвастаться генералу, что он привел в плен французского офицера? Федору Долохову было важно, чтобы его заметили и наградили: Я считаю, что действия Долохова с одной стороны являются доблестными с другой стороны его лицемерие и обман произвел на меня не очень приятное впечатление.