Мне кажется, тема подвига советского народа в Великой Отечественной войне неисчерпаема. В России нет семьи, которой бы не коснулась эта страшная война, поэтому каждое слово, вновь сказанное об этом, — новое.
Галина Галлер, автор текста, из которого приведён фрагмент, восхищается силой духа простых советских людей, горожан, на чьи плечи легла необходимость защиты близких людей, дома и самих себя. Автора волнует, каким образом и за счёт чего измученные, в душе скованные страхом люди находили в себе силы и совершали немыслимые подвиги практически ежедневно.
Центральным персонажем приведённого фрагмента становится бабушка героя-рассказчика — Зинаида Ильинична. Её образ открывает повествование: «моя бабушка всегда стояла на посту с винтовкой за плечами и со свистком в руке», — и занимает все мысли повествователя ближе к финалу (предложения 43—44). Сперва поистине благотворное влияние этой женщины на окружающих, её умение помочь, поддержать раскрываются на примере житейских ситуаций мирного времени: взаимоотношений с учениками (предложения 15—17), перевоспитание «трудного подростка» Ивана. Получается, эти своеобразные «выкладки» из жизни Зинаиды Ильиничны становятся предопределением и одновременно объяснением следующего этапа рассказа: «Рядом с ней даже бомбёжка была не так страшна». Вероятно, именно характер этой женщины — её доброта, уверенность, сила воли и духа, лидерские качества — определили её стойкость в условиях бомбёжки.
С другой стороны, по мнению автора, за неисчерпаемой силой и волей людей в тылу стоит также и несокрушимая вера в победу, и неиссякаемый оптимизм, свойственные русскому характеру. Мы видим, что в условиях бомбёжки, августовской ночью, держать себя в руках и остаться стойкими удаётся не только дисциплинированной Зинаиде Ильиничне. Вся семья: Анка, рассказчица, её мать Линочка, другие жильцы с детьми, скрывшиеся в жалком бомбоубежище (которое, как признавали сами люди, не защитило бы их в случае попадания бомбы), — все они, поняв, что очередная бомбёжка позади, засмеялись — «громким, довоенным смехом». Сила этих людей заключалась в их несокрушимой вере и поддержке друг друга перед лицом смертельной опасности.
Выходит, Галина Галлер хочет убедить читателя в том, что секрет силы и стойкости русского народа перед лицом опасности — в нём самом. В умении собраться и поддержать близкого, в умении вселять уверенность и бодрость духа — во всех этих лучших качествах, которые простой советский человек смог сберечь в себе в страшных условиях войны.
Мне кажется, как нельзя лучше можно проиллюстрировать авторскую позицию и своё с ней согласие стихотворением Михаила Исаковского «1943 (В землянках)»:
...Как за столом, в кругу друзей,
Мы пили в добрый час
За счастье родины своей
И каждого из нас.
И кто подумал бы тогда,
Кто б вызнал наперед,
Что неминучая беда
Так скоро нас найдет?
Незваный гость вломился в дверь,
Разрушил кров родной.
И вот, друзья, мы здесь теперь —
Наедине с войной...
Картина скромного, по-военному тихого праздника, на котором каждый член семьи желает светлого будущего, скорого окончания творящегося в стране ужаса, сменяется жестоким появлением «врага», не дающего расслабиться и забыть о войне. Несмотря на ужасные условия, в которых даже не удаётся по традиции отметить праздник, русские люди готовы дать отпор:
...И не в обиде будет он,
Коль встретим так, как есть,
Как нам велит войны закон
И наша с вами честь.
Мы встретим в грохоте боев,
Взметающих снега,
И чашу смерти до краев
Наполним для врага.
И вместо русского вина —
Так этому и быть!—
Мы эту чашу — всю, до дна —
Врага заставим пить...
Мужество, сила духа простого русского человека, по моему мнению, и являлись резервом для подвига всего народа и непрекращающейся длительной борьбы за собственную свободу и свободу Родины.
(3)Зинаиду Ильиничну соседи любили за доброту и умение советом или нужным словом подбодрить человека. (4)А мы, дети, в ней просто души не чаяли. (5)В девичестве она была Юсуповой (своими корнями втайне очень гордилась), и восточный отблеск придавал её облику особый колорит.
(6)Весь подъезд помнил историю с Иваном, тринадцатилетним подростком, переехавшим в наш дом с больной матерью и полуслепой бабушкой. (7)3а свою короткую жизнь подросток успел побывать в колонии за воровство, в подъезде поначалу звучала его громкая ругань. (8)С согласия его матери бабушка взялась устроить Ивана на подработку в театр юного зрителя. (9)Полгода она буквально за руку водила его на спектакли, горячо обсуждала с ним полученные впечатления, просила описать свои ощущения и эмоции. (10)Потом, шаг за шагом, научила работать над собой с помощью дневника.
(11)Результат превзошёл все ожидания. (12)Ванечка, как называла его бабушка, обладая замечательной памятью и абсолютным слухом, оказался одарён и артистическим талантом. (13)В течение года он выучил все роли и с лёгкостью подменял отсутствующих актёров. (14)Закончив после войны режиссёрское и сценарное отделение ВГИКа, Иван впоследствии стал заслуженным артистом и режиссёром.
(15)Будучи учительницей начальных классов, бабушка умела создать на уроках атмосферу игры, в то же время не давая ученикам уйти от главной цели — получения новых знаний. (16)Уроки радости — таков был стиль её преподавания. (17)И дети буквально боготворили свою Зинаиду Ильиничну.
(18)Рядом с ней даже бомбёжка была не так страшна. (19)Бабушка вселяла в окружающих уверенность в близкой победе, надежду на добрые вести от родных, из горнила передовой — а иначе и быть не могло...
(20)Шёл август 1941-го, и немцы подвергли наш город жестоким бомбовым атакам. (21)Августовская ночь была тёмной и тёплой. (22)Начавшийся артобстрел заставил нас очнуться от сна. (23)«Где мой свисток, ищите!» — бабушкин крик окончательно разбудил нас с мамой. (24)Свесив головы с кровати, мы всматривались в темноту, тщетно пытаясь помочь. (25)Наверняка этот злосчастный свисток болтался у неё за поясом или на шее. (26)«Твоих рук дело, Анка?» — накинулась на меня бабушка, ведь я всегда была причиной беспорядка в доме. (27)Наконец свисток был найден — он и в самом деле оказался где-то в заднем кармане бабушкиной юбки.
(28)Невзирая на возраст и солидный вес, бабушка вихрем помчалась на пост, а мы побежали в наше укрытие недалеко от дома. (29)Эта глубокая яма, сверху прикрытая досками, и была нашим бомбоубежищем — его вырыли оставшиеся в доме жильцы. (30)Оно, конечно, не спасло бы нас от бомбы, но здесь мы чувствовали себя защищёнными. (31)Прижимаясь друг к другу под оглушительный грохот рвущихся снарядов и плач детей, мы старались не стучать зубами от страха и даже напевать.
(32)Неожиданно мама начала смеяться. (33)«Линочка, что с тобой?» — опасливо спросила соседка. (34)Мама, буквально давясь смехом, продолжала заливаться. (35)Напряжение, охватившее людей, ушло после того, как она рассказала про «бабушкины сборы» про то, как маленькая, кругленькая Зинаида Ильинична с винтовкой за спиной в спешке расшвыривала по дому вещи, пытаясь отыскать свисток. (36)Сцена за сценой, она так живо нарисовала картину этого яростного поиска, что улыбки на лицах присутствующих сменились смехом. (37)Смеялись все, даже плачущие дети заулыбались. (38)Смеялись до слёз — громким, довоенным смехом.
(39)Когда мы вышли из нашего убогого укрытия, мы бросились к нашему, к счастью, уцелевшему, дому. (40)Бабушка бежала навстречу, размазывая по щекам слёзы радости, оттого что увидела нас живыми и невредимыми. (41)Она обняла нас, крепко прижала к себе и как ни в чём не бывало сказала:
— Кости целы — мясо наживём! (42)Живы будем — не помрём!
(43)С тех пор прошло столько лет, и мне уже далеко за восемьдесят. (44) Но в минуты уныния я вдруг вспоминаю бабушку с её незаряженной винтовкой, вечными поисками свистка и несокрушимой верой в победу.
(45) И всплывает в памяти мамин рассказ, наше хлипкое убежище и общий неудержимый смех. (46)Он гремел, как вестник надежды и веры в себя и в будущее, — смех, рвущийся из нас вопреки ужасу войны и смерти.