Всегда ли ученики правильно относятся к своим учителям, проявляют к ним уважение и заботятся об их чувствах? Над этими вопросами заставляет задуматься в своем тексте В. И. Амлинский, советский писатель и журналист.
Чтобы привлечь внимание читателя к данной проблеме, автор рассказывает о своих школьных годах и об одном классном руководителе, который запомнился ему на всю жизнь. Он признается, что его класс не очень уважал этого учителя. Однажды они «испугали его как следует» и с тех пор он немного опасался их, но никогда не был слишком строг к ученикам. Очевидно, автору сложно вспоминать то время, когда они вели себя так неуважительно по отношению к учителю.
Его мнение о классном руководителе изменилось, когда тот должен был уйти на войну. На их последнем совместном уроке собралось много ребят, и именно в тот день они поняли, как близок был им этот учитель, и как, на самом деле, они уважали его. «Я и теперь часто думаю о нем…» — автор не может забыть своего классного руководителя и теперь чувствует к нему безграничное уважение.
Оба примера, дополняя друг друга, показывают, что ученики мало заботятся о чувствах их учителей и не всегда ценят их, но впоследствии осознают свои ошибки и вспоминают их с горечью, так как унижали их, и с благодарностью за то, что их учили.
Позиция Амлинского состоит в том, что подростки и дети зачастую не понимают, насколько важна роль учителей в их жизни, поэтому не уважают их, позволяют себе шутить над ними и издеваться. Многие учителя терпят эти обиды и не показывают злости, и ученики сами с возрастом понимают, что неправильно вели себя с преподавателем, и тогда они чувствуют к ним любовь и уважение.
Я абсолютно согласна с мнением автора и также считаю, что многие ученики недооценивают роль учителей в их жизни и совсем не учитывают их мнение, хотя эти люди передают им много ценной информации. В жизни часто такое случается, когда подростки позволяют себе разговаривать грубо с учителем и даже оскорблять его, такое поведение неприемлемо. Так, тема образования раскрыта в пьесе Фонвизина «Недоросль». Цыфиркин, учитель арифметики, пытался чему-то научить Митрофана, но нежелание учиться самого ученика и притеснения со стороны Простаковой мешали ему это сделать. Митрофан неоднократно позволял себе грубо разговаривать с учителями. Из-за неповиновения людям, которые стремились сделать из него образованного человека, он вырос невеждой и совсем не знал науки.
Таким образом, ученики должны уважать и ценить своих учителей, ведь это те люди, которые хотят помочь им вырасти достойными личностями. Нельзя их обижать, грубить им и шутить над ними, наоборот, нужно уметь благодарить своих преподавателей за их тяжёлый труд.
(4)А классный был не такой. (5)Мы знали: его можно уговорить, если очень просить и смотреть при этом влажными, покорными собачьими глазами. (6)Этого он не выдерживал. (7)Или можно по-другому — орать
истерично: (8)«За что, за что двойку ставить? (9)Ведь я же учил, я же учил!» (10)Это было менее безотказно, здесь он мог взорваться. (11)Но и это иногда проходило.
(12)Он нас чуть-чуть опасался. (13)Нет, не побаивался, а опасался. (14)Чуть-чуть опасался. (15)Он не знал, чего от нас ждать… (16)Один раз, ещё до войны, мы испугали его как следует. (17)Тогда он только принял наш класс. (18)Мы тогда начали мычать, хором, всем классом: «Мм-м…» (19)Сначала он не понял, в чём дело, не знал, откуда это идёт, кто виновник… (20)Мычание нарастало, шло всплесками по классу, казалось, даже стены вибрировали. (21)Он беспомощно озирался, хотел закричать, но понял – никто не услышит. (22)Тогда он сел и с печальным изумлением посмотрел на нас. (23)Это был странный взгляд. (24)И мы замолчали.
(25)Он был всегда приветлив и вежлив с нами и чуть ли не с пятого класса называл на «Вы». (26)Он как-то сказал мне на перемене:
(27)— А знаете, в отдельности вы все такие милые, а вот вместе вы иногда превращаетесь в стадо. (28)Когда людей много, количество переходит в качество. (29)Когда их много, они совершают самые неожиданные поступки. (30)Самые героические, а иногда и самые страшные. (31)Как вы думаете?
(32)— Чёрт его знает, − сказал я.
(33)— В том-то и дело, что никто этого не знает, даже чёрт.
(34)Когда началась война, он ходил бледный, притихший и постаревший. (35)Вскоре мы узнали, что он записался в первую группу московского ополчения. (36)Был он нездоров, у него были слабые лёгкие, он имел освобождение от воинской повинности — «белый билет», и даже на смотревшую сквозь пальцы на все человеческие недуги комиссию ополчения он, говорят, произвёл тяжёлое впечатление.
(37)Но он не изменил своего решения. (38)На его последний урок пришло много ребят. (39)Мы ожидали, что он скажет нам что-нибудь на прощание, ожидали каких-то особенных и значительных слов: мы знали, это он умел. (40)Но он ушёл буднично, назвал номера параграфов, заданных на дом, кивнул и только у дверей чуть задержался. (41)Мы встали, нестройно хлопнув крышками парт, он посмотрел на нас и тихо сказал:
(42)— Когда у вас будет новый классный … не устраивайте этого.
(43)Мы поняли, о чём он говорил.
(44)Через месяц он погиб. (45)У него не было родных, и похоронная пришла на адрес школы…
(46)Когда мы ехали в Сибирь, в эвакуацию, в теплушке все лежали неподвижно и каждый думал, о ком хотел: о своих живых и своих погибших. (47)Я думал о классном. (48)Я и теперь часто думаю о нём…