Классическая литература, в широком понятии слова — это произведения, задающее канон тому или иному жанру. В приведённом тексте Д. К. Орлов размышляет над вопросом: «Что делает литературу классической»?
Как позже узнаёт автор, именно образец классической литературы оказался у него на руках, когда он, будучи ребёнком, «рылся в книгах». Не зная автора, он непредвзято воспринимал текст и выделил особые черты, свойственные великим произведениям: . Так автор описывает иллюзию узнавания себя в тексте классика: «Казалось, неведомый автор давно подсматривает за мной, всё обо мне узнал и теперь рассказывает…». Точность в изображении жизни и внутреннего мира человека — отличительная черта классической литературы. В персонажах такого произведения читатель находит если не отражение себя, то тех людей, с которыми ему довелось встречаться; в чувствах и поведении лирических героев — отголоски собственных переживаний. Таким образом, иллюзия узнавания, обусловленная способностью писателя точно изобразить жизнь и человеческую природу, — неотъемлемая черта классической литературы.
Истинный писатель наделён даром слова: «Пока ты мучим неодолимой немотой, этот автор-инкогнито всё за тебя успел рассказать». В этом ремесле рядом с точностью и узнаваемостью в изображении действительности стоит умение преобразовывать реальность сквозь призму собственного восприятия так, чтобы её смог увидеть и понять каждый. Авторы-классики пишут для всех и пишут для каждого. Объяснить это можно тем, что писатель должен обладать богатым внутренним миром, наблюдательностью и проницательностью: ему должно быть о чём рассказать. Тогда каждый читатель возьмёт из произведения для себя то, что стройно войдёт в его картину мира или же «как шаровая молния» влетит в читательское сердце.
По мнению автора, классическое произведение — это то, в котором и современники писателя, и последующие поколения смогут найти выражения, мысли и идеи, как бы «снятые с их языка»; то, что они давно хотели бы выразить, но не могли.
Я согласна с позицией автора и убеждена, что в классическом произведении раскрываются мысли, идеи и образы общие для человечества, интуитивно понятные для каждого, но пропущенные сквозь индивидуальную призму восприятия автора. В одном из своих «Писем о добром и прекрасном» Д. С. Лихачёв утверждал, что «Классическое произведение — то, которое выдержало испытание временем». Оно занимаем определённом место не только в истории человеческой культуры, но и в сердцах отдельных читателей.
Таким образом, классическое произведение обладает двумя отличительными чертами: иллюзией узнавания, благодаря которой вдумчивый читатель может увидеть отражение знакомой ему жизни в произведении, и писательское умение расширить и преобразовать знакомую реальность в глазах читателя.
"Ваше любимое занятие?.. Рыться в книгах" - это и про меня. Тогда тоже. Рылся. Пока в один счастливый момент не выудил из этой горы потрепанный кирпичик: тонкая рисовая бумага, еры и яти, обложек нет, первых страниц нет, последних нет. Автор - инкогнито.
Глаз упал на начало, которое не было началом, а дальше я оторваться от текста не смог. Я вошел в него, как в новый дом, где почему-то все оказалось знакомым - никогда не был, а все узнал. Поразительно! Казалось, неведомый автор давно подсматривал за мной, все обо мне узнал и теперь рассказал - откровенно и по-доброму, чуть ли не по-родственному.
Написано было: "... По тому инстинктивному чувству, которым один человек угадывает мысли другого и которое служит путеводною мыслью разговора, Катенька поняла, что мне больно её равнодушие..." Но сколько раз и со мной случалось, что и с неведомой Катенькой: в разговоре инстинктивно угадывать "мысли другого"! Как точно подмечено...
Или в другом месте: "...Глаза наши встретились, и я понял, что он понимает меня и то, что я понимаю, что он понимает меня..." Опять лучше не скажешь! "Я понимаю, что он понимает..."
И так на каждой странице. "В молодости все силы души направлены на будущее... Одни понятные и разделенные мечты о будущем счастье составляют уже истинное счастье этого возраста". Опять мое! Так и есть: каждый день твоих детства-отрочества, если они нормальны, будто сплавлен с солнцем и светом ожидания, чтобы твое предназначение состоялось.
Но как выразить вслух это снедающее тебя предчувствие, можно ли передать его словами ? Пока ты мучим неодолимой немотой, этот автор-инкогнито все за тебя успел рассказать. Но кто он был - неведомый автор?
Чья такая волшебная книга оказалась у меня в руках? Надо ли говорить, что ни в какую пионерскую библиотеку она не поехала - с обглоданными своими началом и концом она осталась у меня лично. Позже я узнал её и в переплете: Л.Н.Толстой. "Детство", "Отрочество", "Юность". Вот так Толстой вошел в мою жизнь, не представившись. Иллюзия узнавания - непременная особенность классических текстов. Они - классики, потому что пишут для всех. Это верно. Но они еще и потому вечные классики, что пишут для каждого. Это верно не менее. Юный простак, я "купился" именно на последнее. Эксперимент был проведен чисто: автора скрыли. Магия имени не довлела над восприятием текста. Текст сам отстоял свое величие. Толстовская "диалектика души", первым отмеченная нелюбезным Набокову Чернышевским, как шаровая молния в форточку, сияя, влетела в очередное неопознанное читательское сердце.