Почему так важно не терять надежду? Не сдаваться и бороться с трудностями? Поиском ответов на эти вопросы занят Иван Алексеевич Бунин, русский писатель, поэт и переводчик, в предложенном для анализа тексте.
Можно проследить, как автор раскрывает данную проблему. И. А. Бунин говорит о том, что дорога к перевалу опасна и трудна, он «бредет по горам, под ветром, среди холодного тумана с его мокрой, усталой лошадью». Писатель утверждает, что чем выше он поднимается, тем дальше он находится от своей цели, «кажется, что перевал в двух шагах, но голый и каменистый подъем не кончается». Автор отчаивается, хотя понимает, что перевал еще не пройден. Своим примером Бунин показывает читателю, что происходит с человеком, который теряет надежду. У него опускаются руки и создается ощущение, что он не имеет никакой реальной возможности повлиять на происходящее. Надежда побеждает отчаяние. Только она помогает человеку избавиться от ощущения безысходности, позволяет ему выстоять в тяжелых жизненных ситуациях.
И. А. Бунин предлагает читателю обратить внимание на то, как отчаяние укрепляет его. Оно заставляет автора «шагать смелее», «идти поздней ночью по ровной и плоской степи навстречу ветру, валящему с ног». Надежда просыпается в сердце русского писателя, и он стремится к «новому счастью» через «трудные и одинокие» перевалы, преодолевая «горести, страдания, болезни, измены любимых и горькие обиды дружбы». Именно так автор пытается показать, что надежда-луч света в темном царстве, только с ее помощью можно преодолеть жизненные преграды и претерпеть лишения, избавиться от печали и состояния крайней безнадежности.
Оба примера, дополняя друг друга, дают ясно понять, что важно не терять надежду и не сдаваться, бороться с неприятностями.
Писателю удалось убедить читателя в том, что человеку необходимо надеяться и верить, идти вперед и не опускать руки, не «падать духом».
Я не могу не согласиться с мнением автора. Несомненно, надежда наполняет смыслом существование человека, заставляет его стремиться к лучшему. Как сказал Уильям Шекспир, надежда — посох любви, которым можно вооружиться против внушений отчаяния.
Приведу пример из произведения А. И. Куприна «Чудесный доктор». Автор повествует о семье Мерцаловых, которая уже больше года живет в сыром подвале старого дома. Один из детей умирает из-за болезни, и бедные родители хоронят его. У маленькой девочки, Машутки, высокая температура, но на лекарства денег нет. Глава семьи, Емельян Мерцалов, не может обеспечить свою семью, так как он теряет работу. Он пытается просить милостыню, но это не помогает. Мерцалов впадает в отчаяние и намеревается наложить на себя руки, потому что он не может выносить вида плачущих и голодных детей, больной жены и облезлых стен подвала. На счастье героя, находится человек, который помогает семье подняться на ноги и вылечивает их дочку. Доктор Пирогов, тот самый человек, узнает о проблемах семьи Мерцаловых и, ни секунды не думая, помогает им. Он своим добрым поступком заставляет главного героя и его семью поверить в то, что всегда необходимо надеяться на лучшее и не отчаиваться.
Диоген Синопский утверждал, что надежда — последнее, что умирает в человеке. Таким образом, человеку необходимо надеяться на лучшее, не опускать руки и бороться с жизненными трудностями.
(2)В сумерки, отдыхая у подножия сосновых лесов, за которыми начинается этот голый, пустынный подъём, я смотрел в необъятную глубину подо мною с тем особым чувством гордости и силы, с которым всегда смотришь с большой высоты. (3)Ещё можно было различить огоньки в темнеющей долине далеко внизу, на прибрежье тесного залива, который, уходя к востоку, всё расширялся и, поднимаясь туманно-голубой стеной, обнимал полнеба. (4)Но в горах уже наступала ночь. (5)Темнело быстро, я шёл, приближался к лесам — и горы вырастали всё мрачней и величавее, а в пролёты между их отрогами с бурной стремительностью валился косыми, длинными облаками густой туман, гонимый бурей сверху. (6)Повеяло зимней свежестью, понесло снегом и ветром… (7)Наступила ночь, и я долго шёл под тёмными, гудящими в тумане сводами горного бора, склонив голову от ветра. (8)«Скоро перевал, — говорил я себе. (9)– Скоро я буду в затишье, за горами, в светлом, людном доме…»
(10)Но проходит полчаса, час… (11)Каждую минуту мне кажется, что перевал в двух шагах от меня, а голый и каменистый подъём не кончается. (12)Уже давно остались внизу сосновые леса, давно прошли низкорослые, искривлённые кустарники, и я начинаю уставать и дрогнуть. (13)Мне вспоминается несколько могил среди сосен недалеко от перевала, где похоронены какие-то дровосеки, сброшенные с гор зимней бурей. (14)Я чувствую, на какой дикой и безлюдной высоте я нахожусь, чувствую, что вокруг меня только туман, обрывы, и думаю: как пройду я мимо одиноких камней-памятников, когда они, как человеческие фигуры, зачернеют среди тумана? (15)Хватит ли у меня сил спуститься с гор, когда я уже и теперь теряю представление о времени и месте?
(16)Впереди что-то смутно чернеет среди бегущего тумана… какие-то тёмные холмы, похожие на спящих медведей… (17)Тогда я останавливаюсь, и меня охватывает отчаяние. (18)Я весь дрожу от напряжения и усталости, одежда моя вся промокла от снега, а ветер так и пронизывает её насквозь. (19)Не крикнуть ли? (20)Но теперь даже чабаны забились в свои гомеровские хижины вместе с козами и овцами — кто услышит меня? (21)И я с ужасом озираюсь: — Боже мой! (22)Неужели я заблудился?
(23)Поздно. (24)Бор глухо и сонно гудит в отдалении. (25)Ночь становится всё таинственнее, и я чувствую это, хотя не знаю ни времени, ни места. (26)Пришёл тот час, долгий час, когда кажется, что всё вымерло на земле и уже никогда не настанет утро, а будут только возрастать туманы, окутывая величавые в своей полночной страже горы, будут глухо гудеть леса по горам и всё гуще лететь снег на пустынном перевале.
(27)Закрываясь от ветра, я поворачиваюсь к лошади. (28)Единственное живое существо, оставшееся со мною! (29)Но лошадь не глядит на меня. (30)Мокрая, озябшая, сгорбившись под высоким седлом, которое неуклюже торчит на её спине, она стоит, покорно опустив голову с прижатыми ушами. (31)И я злобно дёргаю повод, и снова подставляю лицо мокрому снегу и ветру, и снова упорно иду навстречу им.
(32)Но странно — моё отчаяние начинает укреплять меня!
(33)Я начинаю шагать смелее, и злобный укор кому-то за всё, что я выношу, радует меня. (34)Он уже переходит в ту мрачную и стойкую покорность всему, что надо вынести, при которой сладостна безнадёжность…
(35)Вот наконец и перевал. (36)Но мне уже всё равно. (37)Я иду по ровной и плоской степи, ветер несёт туман длинными космами и валит меня с ног, но я не обращаю на него внимания. (38)Уже по одному свисту ветра и по туману чувствуется, как глубоко овладела поздняя ночь горами, — уже давным-давно спят в долинах, в своих маленьких хижинах маленькие люди; но я не тороплюсь, я иду, стиснув зубы, и бормочу, обращаясь к лошади:
— Иди, иди. (39)Будем брести, пока не свалимся.
(40)Сколько уже было в моей жизни этих трудных и одиноких перевалов! (41)Как ночь, надвигались на меня горести, страдания, болезни, измены любимых и горькие обиды дружбы — и наступил час разлуки со всем, с чем сроднился. (42)И, скрепивши сердце, опять брал я в руки свой страннический посох. (43)А подъёмы к новому счастью были высоки и трудны, ночь, туман и буря встречали меня на высоте, жуткое одиночество охватывало на перевалах… (44)Но — идём, идём!