Война — это страшное, полное боли и испытаний событие. Зачастую, такие события в жизни человека являются сильными потрясениями, они способны разрушить психику человека, но могут и закалить его характер. Но так или иначе, война всегда меняет человека.
Перемены, которые делает война в человеке, хорошо отражены в тексте Владимира Дмитриевича Дудинцева, русского советского писателя.
Герой данного текста ушел в армию «восемнадцатилетним мальчишкой». Он был «беспечным, видел в жизни только яркие пятна». Его совершенно не волновало ничего вокруг, он «не видел отпущенного нам времени». Таким он был в то время, когда жил в родном городе с мамой, имел множество друзей, любимую девушку. Он жил в комфортных условиях. Но полковая жизнь сделала его «немногословным и строгим сержантом». Из маленького мальчишки он возмужал в серьезного мужчину, которому были чужды чувства. Так армия и подготовка изменили его в первый раз.
Но это было не окончательным его изменением. До войны Владимир «не верил в мужские слёзы» и гордился тем, что «ни одна слезинка не падала из его возмужалых глаз». Но что-то произошло. Большое потрясение реалиями войны показали Владимиру, что слёзы — это не слабость. Боль потери близких ему людей, расставание с другом Мишей Ноготовым, и осознание того, что эта встреча глазами была последней, доказали герою, что каким бы серьезным и стойким мужчиной ты не был, ты живой человек, обладающий чувствами. Былое стеснение слёз ушло прочь, и на его место пришли открытые чувства — слёзы.
Авторская позиция в данном тексте проста и понятна. Война страшна, полна потрясений, боли, которые безвозвратно влияют на жизнь человека. Он становится настоящим, способен испытывать свои реальные чувства, потому что знает, что жизнь может оборваться в любой момент.
Текст, написанный автором, пробирает до глубины души, благодаря тому смыслу, который в него вложил писатель. Война меняет не только политическое устройство, территорию стран и уклад в мире. Она меняет душу человека, его приоритеты, идеалы, ценности. Но всегда это заканчивалось хорошо. Из истории Великой Отечественной войны мы узнаем о судьбах её участников. Как много людей страдали алкоголизмом, пытаясь забыть ужасы смертей и войны, залечить душевные раны. Как много людей убивалось с горя от потерь, которые принесла война.
Война прошла, но истории судеб тех, кто защищал страну от врага печальна и грустна. Военные рассказы всегда вызывают слёзы, душевную боль за этих людей. Но война изменила не только тех, кто принимал в ней непосредственное участие. Истории о ней меняют и нас. Мы начинаем ценить жизнь, своих родных и близких. Война поменяла всех. И хочется, чтобы эти изменения, которые она принесла, раз и навсегда запретили людям даже думать о том, чтобы снова вступить в бой.
(5)Полковая школа сделала меня немногословным и строгим сержантом. (6)Я знал, что война будет и что враг мой готовит где-то оружие, и был готов к встрече.
(7)И тогда я не верил в мужские слёзы, гордился собою, потому что ни одна слезинка не падала из моих возмужалых глаз. (8)Но что-то изменилось. (9)Потом. (10)На войне.
(11)Когда мне резали в госпитале раненое бедро, глаза у меня были сухими. (12)А через день, когда я расставался со своим другом Мишей Ноготовым, раненным в грудь, когда его уносили на носилках и он, уезжая от меня навсегда в далёкий, какой-то специальный госпиталь, повернул ко мне жёлтое лицо и повёл на меня угольным глазом навыкате и еле кивнул, — зажмурился тогда я, вздохнул и заплакал. (13)Не стесняясь.
(14)Через год, в другом госпитале, в Польше, медсестра дала почитать книжку стихов Есенина. (15)Читал его впервые, читал всей палате и заметил, что читать было тяжело. (16)А «Анну Снегину» я дочитать не смог. (17)Прочитал: «Когда-то у той вон калитки мне было шестнадцать лет, и девушка в белой накидке сказала мне ласково: „Нет“». (18)И запнулся. (19)И дышать стало трудно. (20)И сколько ребята ни просили, не стал читать
дальше и накрылся одеялом с головой. (21)И заплакал. (22)И вспомнил свою историю, которая до сих пор не имеет конца.
(23)И вот война позади — Москва!
(24)Показался мой дом вдали, среди зелени Сокольников, и я почувствовал новый для меня острый укол в груди. (25)И что-то прямо заныло глубоко во мне, когда я наконец прижал мать, плачущую, после шести одиноких лет, седую, в аккуратно заштопанном платье.
(26)А потом я направился к НЕЙ. (27)Позвонил в знакомую дверь. (28)Открыли мне незнакомые люди и сказали, что Мария Фёдоровна Сорокина здесь не живёт.
(29)Я вышел из метро и через парк побрёл домой. (30)Был вечер; в Сокольниках над тёмными прудами берёзы тяжело замерли в безветрии; прямая аллея, пересечённая корнями, напоминала мне тридцать девятый год, когда будто бы не я, а другой Владимир, восемнадцатилетний и беспечный, догонял здесь свою Фёдоровну, как я называл Машу, а она то и дело убегала от него.
(31)Сокольники — такое место, где на каждом шагу скамейка. (32)Но нелегко сесть на скамейку вечером. (33)Не знаю, как сейчас, но в тридцать девятом Владимир и Маша всегда находили скамьи занятыми.
(34)Тогда Владимир оторвал дома в сарае две доски и сделал под берёзой прочную лавочку — на двоих. (35)И в этот же вечер они пришли сюда, и здесь Владимир обещал Маше помнить о ней вечно, а она только смотрела на него покорно и нежно и иногда качала головой, как старшая, хотя было ей всего семнадцать лет.
(36)Потом он получил повестку и уехал в армию. (37)А вместо него вернулся я.
(38)Опять передо мной стена молодого тёмно-зелёного ельника. (39)Он по-прежнему топорщился и загораживал всем путь к нашей лавочке.
(40)Я попробовал найти нашу тайную лазейку — и не нашёл, полез прямо в иглы. (41)Пролез, берёзу увидел — белую, неприкосновенную. (42)Но лавочки под нею не было. (43)Даже ямок не осталось. (44)Трава росла бессмертная на этом месте — осенью пожелтеет, весной оживёт, — она и затянула все следы, чтобы никто не помнил.
(45)Я опустился на траву и лёг лицом вверх — к вечерней сини, раскинув руки. (46)Моя берёза жила надо мной каждым листочком. (47)И по стволу рыскали муравьи.
(48)И тут же я вскочил.
(49)На берёзе выше моего роста на коре была надпись, вырезанная глубоко. «(50)Уезжаю с заводом, куда — не знаю. (51)Милый, мы встретимся!»
(52)И я сразу догадался, как она достала так высоко: она вырезала буквы, став на нашу лавочку. (53)А потом выдернула её, чтобы никто не достал, не заровнял букв.
(54)Я обнял берёзу и зажмурил полные слёз глаза.
(55)Нет, я не в обиде на войну за то, что она научила меня плакать…