Большинство произведений Василя Быкова посвящено теме военных событий, не исключение и повесть «Журавлиный крик». Как проявлялись смелость и героизм солдат в Великую Отечественную Войну? Именно этой проблеме посвящает свой текст автор.
Автор раскрывает данную проблему на примере мужества старшины Карпенко, который пожертвовал собственной жизнью в бою: «Чувства и разум его не могли примириться с мыслью, что нет в живых Свиста, что он никогда больше не поднимется. Старшина, видно, очень страдал». Остальные проблемы и переживания солдата Глечика померкли после смерти старшины. Действительно, он ценой своей жизни выполнял долг перед Родиной, чтобы любыми способами приблизить Россию к победе, несмотря ни на что. Вот он, истинный героизм — самопожертвование ради других.
Чтобы привлечь внимание читателя к проблеме, автор также говорит и о героизме солдата, который последовал примеру командира и не сбежал с поля боя, как это сделал его товарищ: «Появился Овсеев и неожиданно бросил Глечику: «Тикай к чертовой матери». Вокруг загрохотала, задрожала земля. Глечик схватил единственную гранату. Он понимал, что это конец, танковый гул наступал». Солдаты преодолевали свою усталость, боль, страх, безысходность. На войне они старались жить мыслями не о себе, а о родных, ради которых готовы не пожалеть собственной жизни.
Эти примеры, дополняя друг друга, позволяют автору показать то, что смелость предполагает способность самопожертвованию во благо Родины. Те, кто прошел Великую Отечественную Войну стали героями нашей страны. Они пожертвовали всем ради нашего будущего.
Подытоживая свои размышления, В. В. Быков приходит к закономерному выводу: жертвовать своей жизнью человеку тяжело, но стремление защищать родные места, родных людей сильнее всех сомнений, сильнее страха.
Я разделяю точку зрения автора. В военной время, под угрозой смерти человек не только оценивает свое прошлое, но и начинает думать о будущем, о том, как его мужество повлияет на жизни многих людей. Одним из примеров в подтверждение моего мнения является произведение Б. Л. Васильева «А зори здесь тихие». Это история о героизме советских женщин, об их стремлении жить и бороться за независимость, повесть о том, как самоотверженно могут сражаться с фашистами обычные девушки.
Таким образом, можно сделать вывод: благодаря мужеству, смелости и героизму нашего народа, на сегодняшний день у нас мирная и спокойная обстановка в стране. Солдаты, военнослужащие во время Великой Отечественной Войны были способны поставить выше собственной жизни судьбу других людей.
(3)Он весь дрожал от пережитого и сдерживал себя, чтобы не расплакаться, не потерять самообладания. (4)Чувства и разум его не могли примириться с мыслью, что нет в живых Свиста, что он никогда больше не поднимется, не заговорит, не шевельнётся. (5)Но самое страшное для Глечика было в смерти всегда властного, строгого старшины, без которого боец чувствовал себя маленьким, слабым, растерянным.
(6)Старшина, видно, очень страдал. (7)Он лежал на боку, откинув голову, в набрякшей кровью повязке и, вздрагивая, судорожно шевелил губами. (8)Глечик, упав на колени, склонился к нему, его измученное сердце разрывалось от нестерпимого горя утраты.
(9)– Свист!.. (10)Свист!.. (11)Бей! — не узнавая бойца, тихо шептал старшина. (12)Его пересохшие губы едва шевелились, паузы между словами всё увеличивались.
(13)Глечик понял, что командир бредит, и у бойца задрожали губы от жалости к старшине, к себе, к мёртвому Свисту, от страха и одинокой своей беспомощности.
(14)– Что вам, товарищ старшина? (15)Может, воды? (16)Может, шинель подстелить? (17)Но Карпенко снова сомкнул веки и сжал зубы — сказать он уже, кажется, не мог ничего.
(18)И тогда в траншее появился Овсеев. (19)Пригнувшись, он торопливо перепрыгнул через Карпенко, обсыпав его землёй, и неожиданно и загадочно бросил Глечику:
– Тикай к чёртовой матери!
(20)Всё ещё придерживая голову старшины, Глечик вздрогнул и, не поняв ничего, огромными глазами смотрел вслед товарищу, который тут же исчез за поворотом траншеи. (21)Через какой-то миг для Глечика всё стало предельно ясно. (22)Он почти физически ощутил, как болезненно столкнулись в его душе два властных противоречивых чувства — жажда спасения, пока была к этому возможность, и свежая, ещё только что осознанная и гордая решимость выстоять.
(23)Вокруг было тихо. (24)Ветер настойчиво гнал низкие лохмотья туч. (25)Во многих местах небо прояснилось, окаймлённое белизной облаков.
(26)Это затишье стало постепенно возвращать к жизни измученного Глечика. (27)Как ни тоскливо и безнадёжно было ему оставаться одному, но он почувствовал, что придётся стоять до конца. (28)Безразличный к самому себе, не спеша, пренебрегая опасностью, боец ходил по траншее и готовил оружие.
(29)В сознании необычайно отчётливо предстала ничтожность всех его прежних, казалось, таких жгучих обид. (30)Как он был глуп, обижаясь когда-то на мать, отчима, болезненно переживая пустячные невзгоды военной службы, строгость старшины, нечуткость товарищей, стужу и голод, страх смерти. (31)Теперь всё это казалось ему каким-то очень далёким и удивительно никчёмным, ничтожно мелким в сравнении с гибелью тех, кому больше, чем себе, поверил он и с кем сжился.
(32)Подсознательно он чувствовал, что, пережив это, стал иным, уже не прежним робким и тихим. (33)Что-то новое, мужественное и твёрдое, властно входило в его душу…
(34)Между тем из деревни в поле выехала вереница немецких машин. (35)Они подались в объезд, в сторону лощины — враги определённо готовились к штурму переезда. (36)А Глечику так хотелось жить! (37)Пусть в стуже, голоде, страхе, хоть в таком кошмарном аду, как война, — только бы жить.
(38)В тот же миг до слуха его донеслись удивительно тоскливые звуки, отчего он запрокинул голову, всматриваясь в поднебесье. (39)Потом улыбнулся и с непонятной, неожиданно сладкой болью в душе долго смотрел в небо. (40)Там, медленно продвигаясь под облаками и надрывно курлыкая, летела в неведомую даль коротенькая цепочка журавлей.
(41)В измученной, истерзанной душе бойца ожили полузабытые ощущения далёкого детства. (42)Глечик сдерживался, чтобы не расплакаться, — спазмы непонятной обиды то и дело сжимали его горло. (43)Охваченный властной силой воспоминаний, он не сразу заметил, как откуда-то возник тяжёлый танковый гул. (44)Боец очнулся, когда на пригорок, зажав в клещи дорогу, выползло стадо чудовищ с крестами на лбу. (45)Вокруг загрохотала, задрожала земля. (46)Соскочив с бруствера, Глечик схватил единственную гранату, прижался спиной к дрожащей стенке траншеи и стал ждать. (47)Он понимал, что это конец, и изо всех сил сдерживал в себе готовое прорваться наружу отчаяние, в котором необоримой жаждой к жизни бился далёкий призывный журавлиный крик…