Тема Великой Отечественной войны запечатлена в сюжетах различных форм передачи информации. Это фильмы, песни, картины. Эта тема не обделила вниманием и тексты художественных и документальных литературных произведений.
Так, в тексте русского и советского писателя Александра Альфредовича Бека описывается фрагмент одного из контратакующих наступлений Советского Союза под Москвой. Проанализировав события этого фрагмента, в глаза бросается чётко выраженная проблема слабой подготовки командного состава войск Красной армии. Из курса отечественной истории можно вспомнить, что действительно существовала такая проблема, на которую четко указали после Советско-Финской Войны. Были разработаны схемы подготовки кадров для командования, но искоренить проблему до начала Великой Отечественной не успели, что неоднократно давало о себе знать в дни жесточайших кровопролитных боёв.
В предложенном тексте автор обращает внимание на первые две попытки наступления на территории, занимаемые врагом. К сожалению, эти попытки не обвенчались успехом. Лейтенант Бурнашев и красноармеец Букеев пытались возложить на себя роль командира, хотели направить эту, ожидающую приказа, группу защитников Отечества на вражеские позиции, но молниеносно были поражены шквалистым огнём фашистских пулемётов.
Затем очередь командовать настала для комбата и политрука, которые заменяя друг друга, вновь брали на себя лидерские качества. Политруку Толстунову удалось выждать правильный момент, после его приказа солдаты Красной армии не встретили никакого сопротивления врага, который отвлёкся на вовремя подоспевший взвод бойцов, напавший на фашистов с тыла.
В этих эпизодах автор продемонстрировал крайне безграмотные тактические действия «командующих» советскими войсками, которые рисковали жизнями нескольких десятков сынов своей Родины. А удачная попытка наступления под командованием политрука Толстунова произошла благодаря львиной доли везения. Так как предыдущие подобные попытки обернулись гибелью двух солдат.
Сам же автор чётко дает определение функциям командира, находящегося в горячей точке, он говорит: «Командиру надобно знать, что в бою каждое его слово, движение, выражение лица улавливается всеми, действует на всех; надобно знать, что управление боем есть не только управление огнём или передвижениями солдат, но и управление психикой».
Автор достаточно распространённо и объективно даёт понятия о роли командира в бою, но хотелось бы добавить, что командир должен помнить о том, что тактика занимает в военных действиях очень значимое место, и он должен знать не только как управлять огнём, передвижением солдат и психикой, а он должен знать как это делать стратегически грамотно.
Я считаю, что если бы удалось вовремя исправить проблему слабого командования войск советской армии, то домой могли бы вернуться гораздо больше смелых, храбрых и мужественных героев своей страны.
(5)Бурнашев поднялся, оторвав себя от земли, исполняя приказ – не только мой, но вместе с тем приказ Родины сыну, – Бурнашев прокричал во всё поле:
– За Родину! (6)Вперёд!
(7)И вдруг голос прервался; будто споткнувшись о натянутую под ногами проволоку, Бурнашев с разбегу, с размаху упал. (8)Показалось: он сейчас вскочит, побежит дальше, и все, вынося перед собой штыки, побегут на врага вместе с ними. (9)Но он лежал, раскинув руки, лежал, не поднимаясь. (10)Все смотрели на него, на распластанного в снегу лейтенанта, подкошенного с первых шагов, все чего-то ждали.
(11)Опять прошла напряжённая секунда. (12)Цепь не поднялась.
(13)Снова кто-то вскочил, и в пулемётной трескотне взмыли над полем те же слова, тот же призыв. (14)Голос был неестественно высокий, по узенькой малорослой фигуре все узнали красноармейца Букеева. (15)Однако и он, едва ринувшись вперёд, рухнул.
(16)У меня напружинилось тело, пальцы сгребли снег. (17)Опять истекла секунда. (18)Цепь не поднялась.
(19)Наши товарищи, сорок–пятьдесят красноармейцев, сумевшие выбрать момент для удара в спину врага, приближались к немцам с другой стороны, которые и там уже открыли пальбу, а мы лежали, по-прежнему пришитые к земле, лежали, обрекая на погибель горстку братьев-смельчаков.
(20)Каждый из нас, как и я, напружинился, каждый стремился рвануться, вскочить, и никто не вскакивал.
(21)Да что же это? (22)Неужели мы так и пролежим, так и окажемся трусами, предателями братьев? (23)Неужели не найдётся никого, кто в третий раз стремительно двинулся бы вперёд, увлекая роту?
(24)И я вдруг ощутил, что взгляды всех устремлены на меня, ощутил, что ко мне, к старшему командиру, к комбату, словно к центральной точке боя, притянуто обострённое внимание: все, чудилось, ждали, что скажет, как поступит комбат. (25)И, отчётливо сознавая, что совершаю безумие, я рванулся вперёд, чтобы подать заразительный пример.
(26)Но меня тотчас с силой схватил за плечи, вдавил в снег старший политрук Толстунов:
– Не дури, не смей, комбат!
(27)Его приятно-грубоватое лицо в один миг переменилось: лицевые мышцы напряглись, окаменели. (28)Он оттолкнулся, чтобы резким движением встать, но теперь я схватил его за руку.
(29)Командиру надобно знать, что в бою каждое его слово, движение, выражение лица улавливается всеми, действует на всех; надобно знать, что управление боем есть не только управление огнём или передвижениями солдат, но и управление психикой. (30)Конечно, не дело комбата водить роту врукопашную. (31)Я вспомнил всё, чему мы обучались, вспомнил завет Панфилова: «Нельзя воевать грудью пехоты... (32)Береги солдата. (33)Береги действием, огнём...»
(34)Я крикнул:
– Частый огонь по пулемётчикам! (35)Прижмите их к земле!
(36)Бойцы поняли. (37)Теперь наши пули засвистали над головами стреляющих немцев.
(38)Ага, немецкие пулемётчики исчезли, пропали за щитками. (39)Ага, кого-то мы там подстрелили. (40)Один пулемёт запнулся, перестало выскакивать длинное острое пламя. (41)Я ловил момент, чтобы скомандовать. (42)Но не успел.
(43)Над цепью разнёсся яростный крик Толстунова:
– За Родину! (44)Ура-а-а!
(45)Мы увидели: Толстунов поднялся вместе с пулемётом и побежал, уперев приклад в грудь, стреляя и крича на бегу. (46)Голос Толстунова пропал в рёве других голосов. (47)Бойцы вскакивали.
(48)С криком они рванулись на врага, они обгоняли Толстунова. (49)Выпустив патроны, Толстунов взялся за горячий ствол пулемёта и поднял над собой тяжёлый приклад, как дубину.
(50)Немцы не приняли нашего вызова на рукопашный бой, не приняли штыкового удара, их боевой порядок смешался, они бежали от нас. (51)Преследуя врага, мы – наша вторая рота и взвод бойцов, начавший нападением с тыла эту славную контратаку, – мы с разных сторон ворвались в село Новлянское.