Почему не стоит откладывать задуманное на потом? К каким последствиям может привести такая привычка? Именно эти вопросы находятся в центре внимания Ю. В. Бондарева.
Еще одним эпизодом, важным для понимания проблемы, является момент, который произошел спустя два месяца после того случая. В один день «знакомого света в окне» герой не заметил, а на следующий день там он увидел пожилую женщину «с мужским лицом», которая смотрела на мир «отсутствующими глазами». И тогда рассказчик понял, что в доме случилось несчастье. Он почувствовал опустошение, будто потерял близкого друга. Тем самым автор хочет донести до нас , что ввиду своей нерешимости герой упустил шанс познакомиться с интересным, по его мнению, человеком. Он потерял не только друга, но и возможность узнать для себя что-то новое.
Оба примера, дополняя друг друга, показывают, что люди из-за неуверенности в себе оставляют свои дела на потом.
Позиция Б. Ю. Бондарева такова: не стоит откладывать задуманное, потому что человек может не успеть и вследствие этого не получит того, чего ожидает , а лишь плохие эмоции.
Я согласна с позицией автора. Действительно, не нужно оставлять дела на последний момент, порой это может привести к печальным последствиям. Так, в произведении К. Г. Паустовского «Телеграмма» Настя — дочь главной героини- является очень занятой девушкой. Она не находит времени съездить к Катерине Петровне. Даже когда ей пришло письмо от матери, в котором женщина пишет о своих переживаниях умереть, Настя решила открыть его в следующий раз. Девушка думала, что раз мать пишет — значит жива. Но самочувствие Катерины Петровны ухудшалось с каждым днем. Вследствие этого Тихону пришлось написать телеграмму Насте. После получения она немедленно отправилась к матери, но было уже поздно — Катерина Петрова умерла. Девушка не успела даже на её похороны.
В заключение, хочется добавить, что жизнь слишком коротка и не стоит откладывать задуманное на потом. И никогда не жалеть о содеянном, потому что на ошибках люди учатся.
(2) Неизменно каждый вечер меня встречал в переулке этот домашний маячок в деревянном домике, загороженный занавеской огонёк настольной лампы, — и я представлял натопленную комнату, стеллажи, заставленные книгами по всем стенам, потёртый коврик на полу перед диваном, письменный стол, стеклянный абажур лампы, распространяющий оранжевый круг в полумраке, и кого-то, мило сутуловатого, в старческих добрых морщинах, кто одиноко жил там, окружённый благословенным раем книг, листал их ласкающими пальцами, ходил по комнате шаркающей походкой, думал, работал до глубокой ночи за письменным столом, ничего не требуя от мира, от суетных его удовольствий. (3)Но кто же он был — учёный, писатель? (4)Кто?
(5)Раз прошлой весной (в набухшей сыростью мартовской ночи всюду капало, тоненько звенели расколотые сосульки, фиолетовыми стёклышками отливали под месяцем незамёрзшие лужицы на мостовой) я глядел на знакомое окно, на ту же зеленовато-тёплую, освещённую изнутри занавеску, испытывая необоримое чувство. (6)Мне хотелось подойти, постучать в стекло, увидеть колыхание отодвинутой занавески и его знакомое в моём воображении лицо, иссечённое сеточкой морщин вокруг прищуренных глаз, увидеть стол, заваленный листами бумаги, внутренность комнатки, заполненной книгами, коврик на полу... (7)Мне хотелось сказать, что я, наверное, ошибся номером дома, никак не найду нужную мне квартиру — примитивно солгать, чтобы хоть мельком заглянуть в пленительный этот воздух чистоплотного его жилья и работы в окружении книг — казалось, единственных его друзей.
(8)Но я не решился, не постучал. (9)И позднее не мог простить себе этого.
(10)Нет, спустя два месяца ничего не изменилось, всё было по-прежнему, а в тихоньком переулке была весна, майский вечер медленно темнел в глубине замоскворецких двориков; среди свежей молодой зелени зажигались фонари над заборами, майский жук с гудением потянул из дворика, ударился о стекло фонарного колпака, упал на тротуар, замер, потом задвигал ошеломлённо лапками, пытаясь перевернуться. (11)Тогда я помог ему, сказав зачем-то: «Что ж ты?..* (12)Он пополз по тротуару к стене дома, к водосточной трубе (она была в трёх шагах от окна), а я почувствовал какое-то внезапное неудобство, глянувшее на меня из майских сумерек.
(13)Окно в домике не горело. (14)Оно было как провал...
(15) Что случилось?
(16) Я дошёл до конца переулка, постоял на углу, вернулся, надеясь увидеть знакомый свет в окне. (17)Но окно сумрачно отблёскивало стёклами, занавеска висела неподвижно, не теплилось на ней преоранжевое зарево, как бывало по вечерам, и в один миг всё стало неприютным, и показалось, что там, в невидимой этой комнатке, произошло несчастье.
(18)С беспокойством я опять дошёл до угла и, уже подсознательно торопясь, вернулся в переулок. (19)Я внушал себе, что сейчас вспыхнет зелёный свет на занавеске и всё в переулке станет обыденным, умиротворённым...
(20) Свет в окне не зажёгся.
(21) А на следующий день я почти бегом завернул по дороге домой в соседний переулок, и здесь неожиданное открытие поразило меня. (22)Окно было распахнуто, занавеска отдёрнута, выказывая нутро комнаты, книжные полки, какую-то карту на стене, — всё это впервые увидел я, не раз представляя моего неизвестного друга за вечерней работой.
(23) Пожилая женщина с мужским лицом и мужской причёской стояла у письменного стола и смотрела в пространство отсутствующими глазами.
(24) Тотчас она заметила меня, рывком задёрнула занавеску — и шершавый холодок вполз в мою душу. (25)И дом, и переулок, и окно представились мне ложными, незнакомыми.
(26)И я понял, что случилось несчастье, что мой воображаемый друг, тот седенький старичок с шаркающей походкой, к которому так тянуло меня душевно, был нужен мне как близкий друг.