Для того, чтобы раскрыть характер главного героя, подчеркнуть некоторые существенные стороны его характера, М. Ю. Лермонтов изображает антипода Печорина, романтичного юношу Грушницкого, которого, как и всех остальных героев романа, не избегает участь жертвы.
Это молодой юнкер, в противовес своему товарищу, мечтателен и наивен. Во всём Грушницкий старается найти глубокий, видимый ему одному, смысл. Всё для него случается «не просто так» — это знак свыше и предзнаменование его многострадального будущего.
Грушницкий желает уверить людей в своём уникальном и возвышенном предназначении и не любит тех, кто не с этим не соглашается. Печорин читает приятеля, как открытую книгу, и ясно видит, что за пышностью фраз и вычурностью жестов скрывается непримечательная пустота. Поэтому юнкер недолюбливает главного героя, а тот платит ему взаимной неприязнью.
Смелость юнкера, слывущего храбрецом на поле боя, вызывает сомнения у Григория Александровича: «Это что-то не русская храбрость!..» — многозначительно размышляет он. В самом деле, Грушницкий кидается в бой, будто сам хочет быть убитым. Истинно бесстрашные воины, конечно, готовы жертвовать собой, но они идут на врага ровно и твёрдо и смотрят ему прямо в глаза. Юнкер же впадает в какое-то беспамятство, его действия отчаянны и безотчётны, он жмурится для того, чтобы нарисовать на лице избыток чувств и чтобы не видеть ничего впереди.
Его торжественные, полные драматизма представления о жизни так далеки от обыденной реальности, что пышные сравнения и громкие речи не могут не вызывать усмешку. Разгорячённый и ушедший в свои рассуждения юнкер, не требующий от слушателя ни единого слова и упоённый вниманием чужих глаз, вызывает умиление Печорина. Подобные чувства делают Грушницкого несколько жалким, нелепым.
Грушницкому постоянно нужны новые ощущения, события, в которых он мог бы снова читать подтверждения своей исполненной высокого трагизма судьбы. «Мы ведем жизнь довольно прозаическую» — вздохнул юнкер, тяготящийся этим обстоятельством. Поэтому княжна Мери представляется ему ангелом, в ней он нашёл выражение своему возвышенному позёрству, жажде «сделаться героем романа».
Романтичность образа Грушницкого легко увлекает княжну. Девушка признаётся, что именно «солдатская шинель», то есть захватывающая и полная страданий жизненная драма Грушницкого заставила обратить на него внимание. Однако после того, как Мери узнала, что тот всего лишь юнкер, а не разжалованный, интерес к нему охладел.
Уделявший всю жизнь внимание только себе, не заботящийся о чужих представлениях и переживаниях, юнкер не научился и даже не попытался научиться понимать окружающих. Поэтому его оказывается так просто обмануть. « <…> Вчера ее глаза пылали страстью, останавливаясь на мне, нынче они тусклы и холодны...» — с удивлением заметил Грушницкий, никак не связывая рассказ Мери о спасении её Печориным на балу с этой внезапной переменой. Но и не думает ничего предпринимать и продолжает докучать княжне, боясь услышать правду и не желая в неё верить. Юнкер даже просит Печорина понаблюдать за Мери, понимая, что тот неплохо разбирается в женщинах.
Грушницкий очень плохо знает людей, а потому легко попадает под чужое влияние, искренне верит в слова Печорина, не замечая в них явную насмешку. Григорий Александрович пользуется самолюбием друга, подыгрывает ему. А юнкер от своей любви «стал ещё доверчивее прежнего». Предостережения Печорина не на шутку пугают его, после долгой речи приятеля он «ударил по столу кулаком и стал ходить взад и вперёд по комнате». В его стеснительности, стыдливости своих чувств, в упоении лестью Печорина, в этом беспорядочном беспокойстве, в желании казаться взрослее, чем он есть, чувствуется что-то забавное. Герой выглядит нелепо.
Из текста дневника мы можем отметить «удивлённые взгляды», которые Грушницкий кидал на рассеянную возлюбленную, не попадающую в тему разговора своими ответами. Вероятно, он не сильно терзался этим равнодушием и вообще старался не обращать на него внимания. Печорин уже писал ранее, что реакция слушателя для юнкера не так важна, как его присутствие. Странно: Грушницкий в глубине души понимает, что разонравился княжне. Если раньше он надеется, что княжна любит его так же сильно, как он, то в этом разговоре с приятелем он уходит от ответа на вопрос: «Помилуй, Печорин, какие у тебя понятия!.. как можно так скоро?.. Да если даже она и любит, то порядочная женщина этого не скажет...». Грушницкий сразу ищет тысячу оправданий, уходя от истины, в которую не хочет верить. Он сам тешит себя напрасными надеждами, отгоняет мысли, назойливо твердящие ему об очевидном. Больше всего на свете герой боится быть осмеянным, выставить себя по-детски уязвимым, ведь это обронило бы его достоинство.
Грушницкий постоянно старается казаться взрослее, и хотя Печорин отмечает, что внешне его приятель выглядит старше своих лет, хорошо видно, что в душе он остаётся ребёнком. Григорий так написал об этой слабости знакомого: «как все мальчики, он имеет претензию быть стариком; он думает, что на его лице глубокие следы страстей заменяют отпечаток лет».
Юнкер возложил огромные надежды на долгожданные эполеты. Бедняга думал, что новый чин сократит пропасть между ним и Мери, а только в своём положении он и видел препятствие их роману. Когда он стал офицером, то «бросился на шею» Печорину и был «совершенно счастлив». Когда же Григорий Александрович спросил о Мери, «он смутился и задумался: ему хотелось похвастаться, солгать — и было совестно, а вместе с этим было стыдно признаться в истине». Грушницкий не умеет врать — жизнь его этому не научила, он для этого слишком прост.
Позже, ослеплённый ненавистью к Печорину, он настраивает против него окружающих, и его красноречивость и позёрство здесь приходятся кстати: его отчаянные разговоры находят отклик у некоторой части общества. Члены шайки Грушницкого недовольны светскими успехами и очарованием петербургского офицера, к тому же жаждут интересных зрелищ и ощущений, а потому радостно подхватывают настроение их организатора.
У Грушницкого, в отличие от его озлобленных приспешников, есть одно качество, которое он пытается подавить, чтобы его опять же не сочли ребёнком — совесть. И Печорин отлично это понимает и давит на это чувство. Главный герой «не желал бы быть на его месте». Терзания Грушницкого делаются невыносимыми после условий противника, его беспокойство, встревоженность, нервность изобличают серьёзнейшую внутреннюю борьбу, с которой не в силах совладать его детская душа.
На дуэли произошло самое страшное: Григорий Александрович явил свету и прежде всего самому Грушницкому подлое и трусливое нутро последнего. Тот даже не стал просить прощения и цепляться за жизнь, потерявшую романтичный флер и всякий смысл. Он полностью разочаровался не только в своих надеждах, но и в себе. И если бы Печорин не убил своего противника, тот употребил бы все возможности, потратил бы все силы, чтобы уничтожить страшного врага, и не успокоился бы, пока не увидел его бездыханное тело. Он не посмел бы оставить в живых того, кто раскрыл всему миру его слабую душу, показал его истинное лицо — устроил то, чего больше всего в жизни боялся Грушницкий. Он трясся за свой образ, репутацию, так дорожил своим самолюбием, а теперь он явился трусом и глупцом в глазах одних и бесчестным и бесчеловечным плутом в глазах других. Конец его дальнейшего пути был неизбежен.
В образе Грушницкого автор сосредоточил не менее глубокие пороки, чем в Печорине. Непомерное самолюбие, за которым он слепо следовал, трусость, соизмеримая разве только с его же подлостью — вот, что скрывается под видом одухотворённого и чувственного рыцаря. Эгоизм и чрезмерное увлечение собой породили незнание людей, без которого Грушницкий не смог повзрослеть — во всех его поступках, вычурности, хвастовстве, позёрстве читаются замашки обыкновенного мальчишки. Но герой всячески старается скрыть в себе это качество, что лишний раз доказывает, что он в самом деле ещё ребёнок. Героем невероятно слаб характером. Самая уязвимая его черта — себялюбие, боязнь быть осмеянным. Произведение не теряет актуальности и по сей день, ведь, наверно, каждый из нас так или иначе похож изображённых героев, в том числе на Грушницкого — разве мало в современном мире самолюбия, подлости и желания покрасоваться перед окружающими лучшими, хотя и выдуманными качествами?