Война — это чуть ли не самое трудное время в истории человечества, но каждый ли сможет пожертвовать собой в такой опасной ситуации? В тексте автор поднимает проблему героизма и рассматривает его на примере командира Конакова и его роты.
На протяжении всего повествования автор подводит нас к ключевому моменту, который говорит нам о том, что Василий самый настоящий герой, который может возложить весь груз ответственности на себя, и нести его на своих по истине сильных и надёжных плечах. Его пятая рота состояла из трех человек: старшины, связиста и самого командира. Если задумать, то сразу всплывет вопрос: «Каким образом им удавалось справляться со всеми обязанностями, да ещё и отстреливаться успевать в одиночку?», и сразу же в голове возникает ответ: «Просто потому что они герои». Рассказчик сам был очень удивлен отсутствием солдат: 
Также делается акцент на том, какой Конаков добросовестный человек. Несмотря на то, что он во главе роты, Василий не только отдаёт приказы на постоянной основе, он также как и все исполняет их. 
Я согласна с позицией автора, героизму место не только на войне, героизм нужен и в повседневной жизни. Ведь без таких героев как Канаков, наша жизнь станет тусклой и серой, мы перестанем верить в людей, произойдет крах моральных ценностей.
(3)Участок был трудный, абсолютно ровный, ничем не защищённый, а главное, с отвратительными подходами, насквозь простреливавшимися противником. (4)Днём пятая рота была фактически отрезана от остального полка. (5)Снабжение и связь с тылом происходили только ночью. (6)Всё это очень осложняло оборону участка. (7)Надо было что-то предпринимать. (8)И Конаков решил сделать ход сообщения между своими окопами и железнодорожной насыпью.
(9)Однажды ночью он явился ко мне в землянку. (10)С трудом втиснул свою массивную фигуру в мою клетушку и сел у входа на корточки. (11)Смуглый кудрявый парень, с густыми чёрными бровями и неожиданно голубыми, при общей его чёрноте, глазами. (12)Просидел он у меня недолго — погрелся у печки и под конец попросил немного толу – «а то, будь
оно неладно, все лопаты об этот чёртов грунт сломал».
— (13)Ладно, — сказал я. — (14)Присылай солдат, я дам, сколько надо.
— (15)Солдат? — он чуть-чуть улыбнулся краешком губ. — (16)Не так-то у меня их много, чтоб гонять взад-вперёд. (17)Давай мне, сам понесу. (18)И он вытащил из-за пазухи телогрейки здоровенный мешок.
(19)На следующую ночь он опять пришёл, потом — его старшина, потом — опять он.
(20)Спустя полторы-две недели нам с капитаном удалось попасть во владения Конакова, в пятую роту. (21)Сейчас прямо от насыпи, где стояли пулемёты и полковая сорокапятка, шёл не очень, правда, глубокий, сантиметров на пятьдесят, но по всем правилам сделанный ход сообщения до самой передовой.
(22)Конакова в его блиндаже мы не застали. (23)На ржавой, неизвестно откуда добытой кровати, укрывшись с головой шинелью, храпел старшина, в углу сидел скрючившись с подвешенной к уху трубкой молоденький связист. (24)Вскоре появился Конаков, растолкал старшину, и тот, торопливо засунув руки в рукава шинели, снял со стены трофейный автомат и ползком выбрался из блиндажа.
(25)Мы с капитаном уселись у печки.
— (26)Ну как? — спросил капитан, чтобы с чего-нибудь начать.
— (27)Да ничего, – Конаков улыбнулся, как обычно, одними уголками губ. — (28)Воюем помаленьку. (29)С людьми вот только сложно…
— (30)Ну с людьми везде туго, – привычной для того времени фразой ответил капитан. — (31)Вместо количества нужно качеством брать.
(32)Конаков ничего не ответил. (33)Потянулся за автоматом.
— (34)Пойдём, что ли, по передовой пройдёмся?
(35)Мы вышли.
(36)Вдруг выяснилось то, что ни одному из нас даже в голову не могло прийти. (37)Мы прошли всю передовую от левого фланга до правого, увидели окопы, одиночные ячейки для бойцов с маленькими нишами для патронов, разложенные на бруствере винтовки и автоматы, два ручных пулемёта на флангах — одним словом, всё то, чему и положено быть на передовой. (38)Не было только одного — не было солдат. (39)На всём протяжении обороны мы не встретили ни одного солдата. (40)Только старшину. (41)Спокойно и неторопливо, в надвинутой на глаза ушанке, переходил он от винтовки к винтовке, от автомата к автомату и давал очередь или одиночный выстрел по немцам…
(42)Дальнейшая судьба Конакова мне неизвестна — война разбросала нас в разные стороны. (43)Но, когда вспоминаю его — большого, неуклюжего, с тихой, стеснительной улыбкой; когда вспоминаю, как он молча потянулся за автоматом в ответ на слова капитана, что за счёт количества надо нажимать на качество; когда думаю о том, что этот человек вдвоём со старшиной отбивал несколько атак в день и называл это только «трудновато было», мне становится ясно, что таким людям, как Конаков, и с такими людьми, как Конаков, не страшен враг. (44)Никакой!
(45)А ведь таких у нас миллионы, десятки миллионов, целая страна.