Каждый должен обладать умением отнестись к другому человеку с пониманием, способностью проявить заботу к тем, кто нуждается в этом. Но как не переборщить с проявлением этих качеств? Именно важную, на мой взгляд, проблему взаимосвязи жалости и справедливости рассматривает Ф. А. Искандер в прочитанном тексте.
Эта проблема, бесспорно, заслуживает внимания, так как иногда мы задаемся вопросом: «Достоин ли человек заботы и сострадания, которые были ему предоставлены?». Автор считает, что жалость является первоначальным толчком к чувству справедливости, «но в развитом виде чувство справедливости — это жалость к истине, любовь к ней».Чтобы привлечь внимание читателей к поднятой проблеме, Ф. А. Искандер представляет следующую ситуацию: на вокзале к мужчине, у которого в руках буханка хлеба, подходит голодный ребёнок и просит кусок. Он даёт ему ломоть, затем подходят другие дети, которые тоже получают кусочек. Хлеб заканчивается, а ребят всё больше. Мужчине приходится отказывать голодным малышам. Значит, он начал угощать детей из жалости, но не подумал, что рано или поздно хлеб закончится, а голодные — нет. Какой же возможен другой вариант действий?
Продолжая размышлять над поднятой проблемой, Ф. А. Искандер рассматривает иной вариант. Второй мужчина оказался в такой же ситуации, но успел понять, что на всех хлеба не хватит. Спрятал остатки в портфель, а сам начал думать над тем, как накормить всех детей. Он не замечает теперь ребят, иногда отгоняет, но не чувствует вины, так как уверен, что «старается для их же пользы». Следовательно, этот мужчина пытается действовать справедливо, продумывает верное решение вопроса, но не угощает детей. Таким образом, одним человеком управляла жалость, а другим — справедливость. Но мы считаем правильным поведение первого мужчины, ведь он оказал больше помощи голодным детям, пока второй анализировал ситуацию.
Позиция автора заключается в том, что жалость и справедливость связаны между собой. Из первого понятия вытекает второе и наоборот. Если действовать из жалости, то это и будет справедливо.
Нельзя не согласиться с позицией автора. Действительно, проявляя жалость к человеку, мы поступаем справедливо. Так, В. Распутин в произведении «Уроки французского» рассказывает об учительнице французского языка, которая знала, что ученик недоедал. Поэтому Лидия Михайловна предложила мальчику играть на деньги с ней. Такое поведение недопустимо для учителя. Она знала об этом, но ей было было жалко мальчика, хотелось помочь ему. Когда обо всем узнал директор, женщина была вынуждена уехать на Родину. Так, она лишилась работы, но поступила справедливо к мальчику.
Размышляя над поднятой автором проблемой, я пришла к выводу: нужно стараться искать не выгодный для всех ход действий, ведь, строя планы, мы не замечаем тех, кому нужна помощь именно сейчас. Поступки должны совершаться из жалости, желания помочь другому. Это и будет справедливо!
(7)Жалость, я уверен, необъяснима никакими рациональными соображениями, она идет к человеку сверху, от Бога.
(8)Однако почти всякий человек иногда мучительно вспоминает случаи из своей жизни, где должен был проявить жалость, но не проявил. (9)В чем дело, где был в тот миг наш Бог? (10)Думаю, сигналы сверху были, но мы сами в то время были настолько расчеловечены, что не могли их принять. (11)Однако человек нравственно не тупой сохраняет этическую память и, восстанавливая картину своего равнодушия, мучается, кается и тем самым прочищает приемник своей души.
(12)Но в каком соотношении между собой чувство жалости и чувство справедливости? (13)Чувство справедливости, можно сказать, более горизонтальное, оно больше требует нашего личного соображения. (14)Пытаясь найти справедливое решение по отношению к человеку, мы как бы мысленно перебегаем от этого человека ко многим другим и от многих – как вывод – к этому одному. (15)Первоначальным толчком к чувству справедливости может быть жалость к человеку, но в развитом виде чувство справедливости – это жалость к истине, любовь к ней. (16)Но человек в сложных случаях жизни, отталкиваясь от жалости, может так запутаться в поисках формулы добра, что приходит к самым безжалостным и несправедливым выводам.
(17)Таким был наш социализм на практике. (18)Можно со всей безусловностью утверждать, что первоначальным толчком всех социалистических теорий была жалость к обездоленному человеку. (19) Как же могло получиться, что учение, в основе которого лежала жалость к человеку, породило самое безжалостное общество? (20)И не совсем случайные слова Горького стали его лозунгом: жалость унижает человека. (21)Ведь, кроме прирожденных палачей, были же среди революционеров искренние, желающие добра люди? (22)Неужели они не видели противоречия между объявленным идеалом этого государства – любви к народу и самым безжалостным отношением к нему в жизни? (23)Безусловно, видели, но оправдывали по нескольким достаточно серьезным причинам.(24)Представим себе пассажира, в ожидании поезда сидящего на вокзале с буханкой хлеба. (25)Это нормальный, добрый человек без склонности к теоретизированию. (26)К нему подходит голодный ребенок. (27)(Кажется, мы приближаемся к такой реальности.)
(28) – Дяденька, дай кусок хлеба.
(29)Он отрезает ломоть и отдает ребенку. (30)Потом подходит другой ребенок с такой же просьбой. (31)Он и ему отрезает ломоть. (32)Потом третий, четвертый, пятый. (33)В конце концов буханка роздана. (34)Может подойти еще один или несколько детей, заметивших, что он раздает хлеб. (35)И он вынужден, как это ни больно, развести руками и сказать: – (36)Больше нету. (37)Попробуйте попросить у других.
(38)Но возможен и другой вариант. (39)Здесь пассажир с буханкой хлеба достаточно нравственный человек, но с несчастной склонностью к теоретизированию. (40)К нему подходит голодный ребенок, он отдает ему кусок хлеба. (41)Потом второй, потом третий. (42)И вдруг он догадывается, что хлеба на всех голодных детей у него все равно не хватит.
(43)Надо решить вопрос в корне. (44)Надо дать окончательное решение вопроса о голодных детях. (45)Потрясенный грандиозностью и благородством своей задачи, он прячет остатки хлеба в портфель, вынимает ручку и блокнот и начинает лихорадочно вычислять, как спасти всех голодных детей от голода. (46)Он как бы продолжает задачу помощи детям, но направление его внутреннего пафоса изменилось. (47)Теперь он не замечает или даже отгоняет подходящих к нему детей. (48)И не испытывает ни жалости, ни стыда, потому что уверен, что старается для их же пользы. (49)Теперь живые дети мешают ему помогать теоретическим детям, мешают окончательному и справедливому решению вопроса о детском голоде. (50)Кто правильней действовал из этих двух пассажиров на вокзале? (51)По-моему, ясно, что первый пассажир. (52)Как говорится, теория мертва, но вечно зелено древо жизни.