Советская поэтесса и прозаик Ольга Фёдоровна Берггольц в данном отрывке её повести размышляет о роли искусства в жизни человека, о его важности для будущих поколений. Для чего творцы посвящают свою жизнь искусству, и как это влияет на потомков, на их память о прошедших годах?
Встреча со старым учителем рисования для Берггольц стала откровением. Долгие годы ей снились их старый корпус, липы, дворик, где прошло её детство. И вот, встретив постаревшего художника Потехина, она сквозь толщу лет снова видит это место: "Радость встречи этой, подаренной искусством, была, вероятно, глубже той, которую я ждала от жизни". Благодаря самоотверженному труду старика и искусству живописи, она окунается, пусть самую малость, в почти забытое детство. И она, несомненно, права — эту встреча произошла благодаря искусству. Потехин ходит по деревням Углича, чтобы запечатлеть во взмахе пера живые памятники истории: старинную резьбу, изразцы, керамику. Для чего он отдаёт душу и сердце своему искусству? "Его никто не обязывает к этим зарисовкам… — его обязывает к этому личное сознание долга перед сегодняшним днём, перед будущим, перед наследниками", — Берггольц, несомненно, права, говоря о долге перед потомками. Мысль о будущих поколениях, о тех, кто придёт после нас — вот то, ради чего и старый учитель рисования, и многие другие люди искусства создают картины, книги, музыку, стихотворения и ваяют скульптуры и изразцы.
Позиция Ольги Фёдоровны Берггольц, думаю, может быть выражена следующим образом: роль искусства в том, чтобы протянуть нить между сегодняшним днём и далёким "Большим Временем", чтобы через взмах кисти, пера, карандаша и долота обратиться к потомкам, показать им, чем жили их предки, что они или мы чувствовали. Кому не было бы интересно узнать о жизни сотню лет назад, пятьсот или даже тысячу, как выглядело то или иное место в далёком прошлом, как жили, любили, творили и умирали люди ушедших лет? Именно это волнует автора. Я целиком и полностью разделяю мнение Берггольц насчёт роли искусства для настоящего и будущего. Долг перед потомками, стремление запечатлеть мгновение так, чтобы мимолётная секунда стала вечностью. Это и есть та мощная, основополагающая сила, которая движет всеми творцами. Бросает их в самое пекло искусства, обжигает их, словно глиняные горшки, чтобы они вышли с гордо поднятой головой из этого пекла и сохранили для "Большого Времени" свои чувства и видение настоящего, чтобы через десятилетия, века, эпохи люди смогли окунуться в вехи лет, увидеть жизнь в мраморе, холсте, страницах книг.
За свою недолгую жизнь мне довелось общаться с разными людьми, но в особую страту я бы выделил людей, отдавших своё сердце Музе. Мы всегда в долгу перед ними. Современные поэты, художники, музыканты — те, на ком держится наше сегодня. В прошлом году стечение обстоятельств свело меня с одним из талантливых, но малоизвестных современных поэтов. Одна из его фраз надолго отпечаталась в моём сознании: "Искусство — душа человечества. Писатель страдает, заливается слезами и горем, рвёт на себе одежду и волосы, проходит через боль и разочарование — вот цена тех произведений, что мы читаем изо дня в день. В маленькие чёрные буквы на белом листе выливается бескрайняя душа творца. Мы осознанно идём на эти муки искусства, чтобы донести сегодняшний уходящий момент нашим потомкам, всем людям Земли". Его высказывание заставило меня изменить многое в отношении к искусству и его значению для нас. Искусство – это вся наша жизнь от яслей до гроба. Творцы ежедневно передают этот яркий факел тем, кто придёт после, чтобы от этого факела вспыхнуло чьё-то сердце, чтобы чья-то душа нашла своё, родное в чужих строках и мазках кисти.
В завершение хочу добавить, что искусство обладает несравненной силой, играет громадную роль в жизни любого человека, и, конечно, очень важную для потомков. Только благодаря самоотверженному труду писателей, поэтов, художников, режиссёров, мастеров и прочих бесчисленных служителей Музы мы можем прикоснуться к ушедшим годам, вспомнить детство, юность и даже увидеть быт наших предков: родителей, дедов, прадедов. Мы обязаны бережно относиться и ценить эту хрупкую, но вместе с тем всепроникающую сферу нашей жизни и передавать горячее пламя искусства факелом сквозь века.
(2)Я нашла это всё потому, что сначала отыскала одного старого своего учителя, учителя рисования. (3)Он не помнил меня, конечно, но я вспомнила и даже узнала его, когда пришла в его кирпичный домик на самом берегу Волги.
(4)Иван Николаевич Потехин, художник, старожил-угличанин, мой старый учитель рисования, одну за другой показывал мне акварели, этюды маслом, рисунки карандашом и пером, изображающие старый, сказочный Углич, и вдруг так запросто и положил перед глазами этот тонкий рисунок пером, а на нём — детство, зима, счастье, на нём то, что снилось долгие годы, заветное место, к которому я так и не могла дойти во сне и не дошла наяву… (5)А оно, оказывается, живо! (6)И вот глядит на меня всей своей неуходящей прелестью. (7)Оно живо, оно сохранено старым художником — этот корпус с нашим окошком, выходящим к липам и зимнему дворику. (8)Как догадался он, что этот скромный рисунок так нужен будет чьему-то сердцу? (9)Радость встречи этой, подаренной искусством, была, вероятно, глубже той, которую ждала я от жизни… (10)Нет, не за прошлое держался старый художник, запечатлевая и этот угол монастырского двора, и стоящий теперь на дне Угличского водохранилища Паисьевский монастырь XV века, фиксируя облик Углича до возведения рядом с ним плотины, гидростанции, шлюза. (11)О потомках, о будущем думал он, о наследниках, которые придут сюда принять всё своё наследство и пожелают увидеть, а что же тут было много-много лет назад, и, увидев, по достоинству оценят бурное наше время, менявшее облик русской земли… (12)Он думал, как большинство встреченных мною людей, не только о завтрашнем дне, но и о Большом Времени, простирающемся далеко в будущее. (13)Не мешает это, а помогает ему творчески, озарённо работать для дня сегодняшнего. (14)Вот он ходит по деревням, зарисовывая старинную, ещё сохранившуюся кое-где резьбу наличников, подзоров, коньков, — ведь резчики по дереву, как и гончары, здесь почти исчезли. (15)Исчезают и образцы. (16)Но они должны быть сохранены — чудесные в простоте, первородности и естественном изяществе образцы! (17)Должны вновь появиться искусные молодые мастера, искусство резьбы не должно исчезнуть, ведь оно служит людской радости, украшению мирного жилья, его не заменить никаким машинным производством — здесь нужна мудрая и свободная человеческая рука… (18)Вот он, невысокий и крепкий смуглый старичок, неутомимый краевед, бродя по лесу, обнаруживает под корнями вековой вывороченной ветром сосны кирпичи… (19)Старые, массивные кирпичи… (20)Он наклоняется, разбирает кирпичи, обнаруживает лаз, бесстрашно ползёт туда на спине, чиркает спичкой и видит, что кирпичный свод над ним сияет десятками ослепительных красок с преобладанием голубых, жёлтых, зелёных — точно ушедшая в землю пышная радуга спряталась и окаменела здесь. (21)Ему ясно — это печь для обжига немеркнущих знаменитых угличских изразцов, которыми изукрашены древние церкви возле его кирпичного домика, из которых сложены лежанки и печи в старинных бревенчатых домах Углича. (22)И вот Иван Николаевич лепит опытные фигурки, вазочки, утварь, с большим трудом, кустарным способом обжигает их, и всё же обжиг даёт прекрасные результаты. (23)Здесь сама природа, сами исторические традиции подсказывают: возродить керамическое производство. (24)И старый художник предлагает создать студию, объединить и воспитывать кадры художников — резчиков, керамиков — тружеников, которые уже сейчас могли бы украшать быт горожан. (25)Его никто не обязывает к этим зарисовкам, изысканиям, опытам (так же как никто и не помогает ни в чём!), — его обязывает к этому личное сознание долга перед сегодняшним днём, перед будущим, перед наследниками.